— Ты очень красивая, знаешь? И чтобы я больше не слышал твой бред про серую мышку и внешность. Как мужчина в этом я знаю толк. Не спорь. Необычная, да. Но взгляд притягиваешь точно. И мысли всякие вызываешь, очень далекие от скромных.
Сорвались с места, и меня вжало в кресло. Не скоростью совершенно, а теми словами, что были им сказаны. А ведь говорил он серьезно. И глаза. Он же мной любовался! Смотрел так… нежно? Гладил взглядом, улыбаясь краями рта и рассыпая тоненькие морщинки в уголках своих глаз. Такие бывают совсем не от возраста, скорей от привычки смеяться открыто и часто.
Мы ехали молча. Я куталась в свой пиджак, продолжая ловить на себе его взгляды. Это было… как купаться в лучах зимнего солнца. Когда в весну еще даже не верится, впереди снегопады и ветры, морозы и стужа. Но прозрачные лучики, даже не грея особо, внушают надежду.
Так странно. Всего несколько слов, а я вдруг ощутила себя женщиной. Настоящей. Пара взглядов — и за спиной выросли крылья. Случайно задел мое колено рукой, и я, кажется, даже стала чуть выше ростом.
— Ты знаешь в Петергофе приличные ресторанчики? Чтобы вкусно, уютно и тихо? Да, голоден, не смотри на меня так удивленно, я не воробышек. Это бывает с мужчинами.
— Я не была там в ресторанах. А “воробышки” только и делают, что едят. Сейчас поищу, может по отзывам что и найдется. Твои предпочтения?
— Мясо. Алкоголь исключен, хотя тебя я с удовольствием бы напоил. Смотри Европейскую кухню и никаких суши, тебя умоляю. По горло ими сыт.
— Европейскую… в географическом смысле или культурно?
Обычно, когда я начинаю так умничать, мужчины тушуются и начинают медленно отступать прямо к выходу из. Умная женщина — это проблема. А я устала скрывать мысли и лгать. С ним не хочу и не буду. Тем более, что Кот тихо лишь рассмеялся в ответ, взял вдруг зачем-то мою левую руку и, пока я изумленно взирала на происходившее, поцеловал ее.
Как током ударил. Я все-таки ненормальная, изголодавшаяся по мужикам дурочка. И где там моя фригидность хваленая? Захотелось провалиться сквозь землю, особенно вспомнив, что этот мужчина обо мне знает практически все. И руки целует. А еще показалось, как будто придерживая мои пальцы у губ, он вдохнул запах руки, словно принюхивался. Показалось?
— Ты когда в себе начинаешь сомневаться, то прячешься, как будто улиточка в раковину. Смотри на количество мяса в географии и культуре меню. Лучше в граммах.
Я и смотрела. Да так увлеклась, что уснула позорно, откинув голову на подголовник удобного кресла. Бестолковая.
Просыпаться от запаха вкусной еды — давно с детства забытое, практически запрещенное удовольствие. Когда со мной в последний раз происходило подобное? Когда желудок стучит в мозжечок: “Срочно, братцы, встаем, там такое!” Со специями, между прочим! И самые любимые все твои: букет “прованские травы” и тмин.
Открывать глаза не хотелось. Это все не может быть правдой: сейчас сон развеется, и снова навалится серая явь. Ой. Почти невесомый поцелуй в лоб мигом сдул мои вялые мысли. Открыла глаза и встретилась со смеющимся и очень нежным взглядом мужчины — мечты.
— Гетерохромия, центральная, отраженная. Даже не знала, что такое бывает.
— М… я готов накормить тебя только ради такого лирического описания цвета моих глаз. Просыпайся, светик мой Лю. Времени осталось не так много.
Отрываться от этих глаз не хотелось. Они действительно были завораживающе-прекрасны, даже с анатомической точки зрения. Оглянулась и обнаружила: мы в машине, я прикрыта толстовкой, лежу такая под ней в виде калачика на сиденье. Вокруг стена векового соснового леса, и впереди море. Балтийское, я надеюсь. А то с меня станется.
Еще один легкий поцелуй в висок, (вот зачем он это делает, так и привыкнуть недолго!), и перед моим сонным носом возникла тарелка. Большая такая, почти что поднос. На ней возлежала огромная отбивная, порезанная на тонюсенькие полоски, россыпь кусочков запеченных овощей, обжаренные шампиньоны под белым соусом и зеленый салатик.
Под все еще осоловелым взглядом моим Кот достал из кармана странный складной инструмент: ноже-ложко-вилку с резной костяной ручкой, вытащил одном пальцем оттуда вилку, поддел ею полоску горячего (!) мяса и медленно поднес к моему рту. Запах стал просто пыткой.
— У меня руки есть и даже навык общения с вилкой, — я честно пыталась ему сопротивляться. Наивная.
— А у меня только желание видеть, как ты ешь с моих рук, и та самая вилка. И еще я деспот, сволочь и жуткий тиран. Рот открывай, свет мой Лю. И прожевать не забудь.
Открыла, поймала зубами это божественное мясо, действительно оказавшееся еще горячим, кинула взгляд вопросительный, тут же попалась.
Он улыбался, снова являя мне свои ямочки на щеках. Вызывающие головокружение и настоящие вихри во всем организме. Запрещенный прием, между прочим. Я так ему и сказала. Обещал быть серьезным, в обмен на мой ужин. Я обещала послушно все съесть.
