– Я не знаю! Но подумай, ты выжил в Ущелье Забытых, прошёл со мной сквозь врата в нашу первую встречу, изменив маршрут силой желания, и ты… – я приложила дрожащие пальцы к губам. – …да, это всё-таки ты вырастил ту стену, что закрыла меня от Красного Топора. В миг сильной опасности иногда случаются неконтролируемые выбросы силы! Твоя мать – Ледара из Синего камня!
Показалось, ещё чуть–чуть, и он громко рассмеётся. Но Ренн резким движением запустил пальцы в волосы и сжал кулаки, так, будто у него раскалывалась голова. Я не видела его лица, потому что на несколько мгновений в комнате воцарилась непроглядная мгла.
– Моя мать была гулящей женщиной из весёлого квартала, – произнёс глухо и безжизненно. – Ты ошибаешься, Рамона.
Этот голос меня будто в пропасть толкнул – сердце упало на самое дно и разлетелось вдребезги. Этот упрямец не верит мне! Не верит!
– Не ошибаюсь! – я подлетела к нему и толкнула в грудь, но он даже не шелохнулся. – Что мне сделать, чтобы ты поверил?
Реннейр перехватил запястья и вздёрнул к своим плечам – шаль, которой я прикрывалась, соскользнула вниз и растеклась бордовой лужицей у ног. Мы замерли, прижатые друг к другу, и взгляд напротив стал вконец пьяным, тёмным.
Темнее ночи.
Своими словами я причинила ему боль – но что мне было делать? Знаю, ему неприятно говорить о семье, но этот гнойник надо выпустить, чтобы прекратил отравлять кровь.
– Просто не трогай больше эту тему, – выдохнул в губы и судорожно втянул воздух. – И потрудись рассказать, зачем ты на самом деле позвала меня сюда? Зачем решила измучить?
В ответ на последние слова щёки вспыхнули, и я едва не задохнулась от накатившего смущения, а потом задёргалась, пытаясь высвободить руки. Но лестриец держал крепко и не сводил с моего лица пристального взгляда.
– Ты хочешь использовать меня для каких-то своих целей, которые мне пока не понятны.
– Может, я просто… просто хочу! – злость так и кипела во мне. – А ты разве меня не хочешь? Говорил, что нравлюсь – я это вижу… и ощущаю…
– Я – не животное, живущее только инстинктами, – зло произнёс Ренн. – И не мальчишка, который кидается на женщину, истекая слюной и не думая о последствиях. А ты… Неужели ты хочешь так просто разрушить своё будущее? Тебя ведь хотят сделать Верховной жрицей, как ты будешь служить своей богине, если твоё тело…
– Если я пройду посвящение, пути назад не будет – я потеряю всё, что любила! Потеряю свою душу, сердце – всё, что делает меня живой и способной на настоящие чувства.
Пока не успела передумать, высвободила руки из плена его пальцев и потянулась к завязкам сорочки – дёрнула тонкие ленты и спустила её вниз по плечам, оставшись обнажённой до пояса. Под оглушительный грохот сердца ступила назад, перехватывая его взгляд, давая осмотреть себя целиком, и тогда дёрнула снова, полностью избавляясь от одежды.
Сорочка с тихим шелестом упала на пол, и я поджала озябшие пальцы на ногах – осталась полностью нагой и беззащитной.
Я чувствовала себя до одури смелой и в то же время невероятно трусливой. И от смеси этих чувств колотило, как в лихорадке.
– Ну, что ты молчишь? – спросила, избегая его взгляда и борясь с желанием прикрыть руками грудь. Чувствуя, как взгляд этот, тяжёлый и алчущий, исследует моё тело. – Скажи хоть что-нибудь… – облизнула пересохшие губы кончиком языка. – Скажи, что я красивая…
Вместо ответа он протянул руку и невесомо коснулся пальцами губ, прочертил дорожку вниз – по шее, между грудей, по животу до пупка. Медленно… просто невероятно медленно и мучительно раскрашивая кожу незримыми ожогами.
– Я уже говорил… что для жрицы ты слишком бессовестная?
Глава 16.
– А ты слишком благороден, да? – бросила с вызовом и перехватила потемневший дикий взгляд. Увязла, как в гиблом болоте и, чтобы выбраться – потянулась к нему...
Ренн задержал дыхание, когда пальцы осторожно коснулись его щеки. Платя той же монетой, я очертила подушечками пальцев жёсткий рот – руки предательски тряслись. Повела по шее с выступающим кадыком, и замерла на груди. Там, где гулко стучало сердце.
Видела – он сжал пальцы в кулаки так, что побелели костяшки и вздулись вены на запястьях. В темноте глаза его блестели, как поверхность ночного озера с сотнями звёзд. Ренн заключил моё лицо в рамку своих ладоней и потянулся к губам, которые я раскрыла с готовностью и жадным нетерпением.
Поцелуй из лёгкого и осторожного превратился в глубокий, влажный и пьяный. Кровь бешено стучала в висках, и стук этот разбегался отравой по венам. В этот момент я особенно остро чувствовала собственную наготу, чувствовала, как холодный ночной воздух втекает в окно, вынуждая покрываться мурашками. Как горячее мужское тело прижимается ко мне спереди, не давая замёрзнуть.
– Я заберу тебя… – безумный шёпот. – Будешь только моей… – руки блуждали по спине, плечам, стараясь обхватить меня всю. – Завтра же сообщу твоему отцу, и никто тебя у меня не отнимет.
Разбилась маска, за которой Ренн пытался прятать настоящие чувства – это был мой триумф и моя маленькая смерть. Я попыталась вдохнуть, но из горла вырвался беспомощный всхлип.
