Теперь он торчит у дверей, маковкой под потолок, смотрит на меня настороженно и... пованивает. Честное слово - от него тухлятиной несёт! Может, заболел чем-нибудь... гнилостным?
Так чего ко мне?! - Прямо б к Маре топал.
Точильщик заметил, как я принюхиваюсь, поморщился, махнул Харальду рукой. Тот отодвинулся в сторону, из-за его спины высунулись два лесовика. Мари. Похоже - из западных тукымов. В возрасте. Шапки сдёрнули, упали на колени. Лбами в пол. Ловко так. Навык есть. Откуда?
Постояли с поднятыми задницами и принялись, бормоча что-то на своём наречии, разворачивать какой-то тюк. Три слоя дерюги и... Вот оно, блин! - что так воняет!
Аж слезу прошибло. Это уже не "блин", это уже настоящий... факеншит!
-- Господин Воевода Всеволжский! Сии мужи добрые есть людишки твои малые, пришедшие к тебе с челобитием на ворогов-татей, кои их селения пограбили, людей побили, скотину угнали... А сиё есть тебе подношение скромное. Не побрезгуй - прими невелик дар. От нищеты их лесной, от темноты да от бедности. Соблаговоли, отец родной, снизойди к нуждишкам малозначащим.
Ишь как... заворачивает! А Точильщик-то... поднабрался слов разных. Поход в Рязань - на пользу пошёл, словарный багаж расширился с одного раза.
Какой переимчивый парень! Может, мне его к халифу багдадскому заслать? Глядишь - и языков по дороге выучит.
Если бы я сам нечто похожее князю Андрею в Боголюбово не заправлял - сильно бы удивился. А так... но есть интересные обороты - надо запомнить.
-- Излагай. Внятно.
Точильщик, прикрыв глаза и умильно облизываясь от предвкушения "сладких речей", собрался, было, продолжить своё "верноподданное песнопение", но, взглянув на меня, поперхнулся. И продолжал уже нормальным языком.
Суть простая. Летом Харальд Чернозубый с Еремеем Сенокрадом и командой ходили по речке Линда. Отнесли туда "слово божье", крестили, сняли кроки местности, отобрали боевое оружие, в количестве аж пяти топоров, двух щитов и одной половецкой, вроде бы, сабли. Вытрясли весь не сильно облезший мех диких животных и пару десятков "шумящих коньков" бронзового происхождения. Объяснили насчёт "ограниченной десятины", "сдавайте валюту" и "правильной жизни" под властью Всеволжска.
Мы предполагали ближе к концу зимы послать туда отряд. Чтобы взять эту "десятину" и повторно тряхнуть "мягкую рухлядь": что туземцы не перестанут промышлять пушного зверя - у меня сомнений не было.
Моя уверенность получила наглядное подтверждение - вонючий тюк развернули. В нём были четыре сырых, невыделанных шкуры рыси. Две побольше, две поменьше. Свежак. Явно - этой зимы.
Прелесть: они совершили преступление - добыли пушного зверя, и пришли им же кланяться! Той же власти, что запретила, запрещённым же - взятку давать! Как к генералу ПВО внезапно прилететь на F-35 - "Дык... ну... В подарок же ж!".
Что сказать? - Россия, твою маман!
***
Подношение, надо заметить, из недешёвых. Рысий мех идёт на дорогие шубы. Бывают шубы "хребтовые" - из спинок, бывают - "брюшковые" ("черевьи" от "чрево"). Рысь - зверь нечастый, да и взять её непросто. Так что мех - в цене.
Когда Девлет Гирей в 1570-х собирал дочке приданное, то просил государя Московского, Ивана свет Васильевича по прозванию Грозный, по дружбе (дружба у них в тот момент была) помочь. Грамотки начинались задушевно: "Друг мой" и "Брат мой".
"Брат" - ибо оба государи, а "Друг" - войны в тот год нет.
Гирей пишет:
"...Великие орды, великого царя Девлет Киреева царева слова наше то. Брату нашему Великому князю Ивану Васильевичу после поклона слово наше и ярлык о любви писан. И только с тобою, братом нашим, дружба и добро толкося станет. У тебя, брата, тысячу рублев денег, четыре добрых шуб собольих, да две шубы рысьих хребтовых, две шубы рысьих черевьих, две юфти, шапок черных горлатных прошу. Дочь у нас есть, выдать на тысячу рублев приказали. Есмя купити шуб и шапок. Только тот наш запрос примешь, гонцу нашему Бору еси дал. А опричь того просим четырех кречетов. И только наш запрос примешь, не затеряешь и которые скверно не скинули, добрых кречетов бы еси прислал. Молвя ярлык написан. Писано декабря второго дня, лета 978".
Иван Васильевич отвечает благостно, запрошенное "другом и братом" - выдает. Но "шуб рысьих черевьих" даже и у него в хозяйстве не сыскалось.
Понятно почему: только что прошло страшное сожжение Москвы 1571 года. Именно этим "другом и братом".
В следующем, 1572 - битва при Молодях. Говорят, что лишь один из десяти людей Гирея вернулся в свои улусы. Русские победили. Удачей, умом, храбростью. И чрезвычайным напряжением всех сил государства.
Так что, шубы собольи и рысьи хребтовые - нашлись. А вот "черевьи"... Извини, "брат" - ты сам всё пожёг.
***
-- Давай про дело. А шкуры... вынеси на мороз. Уж больно они... глаза режет.
Дело выглядело... скандально: на Линду пришёл русский отряд из Городца Радилова. Мытари. Которые потребовали от мари дань. Говорят - "полюдье". Как "испокон веку ведётся". Точнее - лет двенадцать.
***
