Случайно брошенная фраза порой способна воскресить в памяти самые жутки детские воспоминания. Воспоминания о настоящем Звере и ненастоящих рыцарях. И о тихом мальчике Артёмке, сыне загадочного "сатаниста", однажды появившемся в компании деревенских детишек.
- Зверь пробудился! Зверь требует даров!
Янка стояла посреди комнаты с кусочками морковки в руках и трясла ими у себя над головой.
- Зверь пробудился! - снова завыла она. - Дары зверю!
Перевернувшись на бок, я оторвал голову от подушки и хрипло выдохнул:
- Что?!
- Морская свинка проснулась, - пояснила Янка. - Жрать просит. А ты чего занервничал?
- Ничего... - я откинулся на подушку. - Просто в детстве я убивал драконов.
Янка не поняла. Переспросила, изогнув бровь:
- Чего?
В детстве я убивал драконов.
И не только я, этим занимались все мальчишки и многие девчонки из тех, кого я знал в детстве. До сих пор я помню нашу игровую площадку, которую давным-давно построил один из местных мужиков, чтобы ребятня не шаталась без дела по лесополосам и заброшенному заводу неподалёку. Площадка была чудесной сама по себе, но любили мы её не за качели и карусели. В самом её центре, между небольшим замком, по которому детвора лазила вверх и вниз, качелями и песочницей стояла огромная деревянная фигура змея. Я жил в небольшом посёлке, и во многих похожих селениях мне пришлось побывать уже во взрослой жизни, но ни разу нигде я не видел ничего подобного.
Змей был огромного размера, в детстве он казался мне и вовсе исполином. Зелёная краска, хоть её и регулярно подновляли, трескалась на его боках и торчала ошмётками, как настоящая чешуя. Он был изображён выбирающимся из-под земли, так что лишь плечи, передние лапы и голова на короткой шее торчали наружу. Короткая клыкастая морда чудища была оскалена, но оскал этот напоминал скорее улыбку, да и вообще в его внешности проглядывало что-то неуловимо мультяшное, сказочное. Он словно заигрывал с нами, по-собачьи приподняв одну лапу над землёй. Казалось, вот-вот он стукнет длинными, но почему-то совершенно не страшными когтями по земле и завиляет невидимым хвостом.
Каждый летний вечер одна из девочек превращалась в принцессу и ложилась под приподнятую лапу чудовища. Мальчики становились рыцарями и оруженосцами, а те из девочек, которые не были похищены коварным противником - фрейлинами.
Потрясая и бряцая деревянным оружием, отважные драконоборцы шагали дружным строем, раз за разом атакуя ужасного монстра. Чудовище не сдавалось до последнего, изрыгало дым и пламя, размахивало когтистой лапой в воздухе и яростно клацало пастью. Принцесса горестно завывала, сетуя на судьбу. Рыцари нападали, отступали под натиском змея, но обрушивали свои мечи на врага снова и снова. Наконец, одному из мальчишек удавалось ловко проскользнуть под мордой дракона и, вложив последние силы в удар, полоснуть мечом по горлу монстра. Тот издыхал, принцессу извлекали из-под лапы и начинался бал. Рыцарям этот момент игры был не очень интересен, но пойти навстречу терпеливо дожидавшимся окончания битвы фрейлинам было необходимо, чтобы они не нажаловались родителям.
Так всё и продолжалось, неторопливо и размеренно. Накопив силы за день, вечером дракон похищал очередную принцессу, потом сражался с рыцарями и подыхал. Затем суровые воины ещё некоторое время давили из себя хорошие манеры, ублажая придворных дам, давали особенно симпатичным девочкам перевязать жуткие раны, и расходились по домам, снова превращаясь в беззаботных щербатых мальчишек. Думаю, так всё было бы и сегодня, разве что на фоне дракона начали бы делать селфи. Но однажды летом, когда мне было лет восемь, в нашей компании появился новенький.
Поначалу на Артёмку никто даже не обратил внимания. Он был тихий и скромный, да и внешне ничем не выделялся: одет не хуже и не лучше других, лицо какое-то незапоминающееся, волосы самого обычного цвета. Как говорится, в любой толпе таких из ста сотня. Дружить с нами он не стремился, да и мы к нему не лезли. На площадку Артёмка приходил исключительно в сопровождении мамы или какой-то ещё женщины, которая, как мы выяснили позже, была его тётей. Отца у Артёмки не было, но и это в нашем посёлке чем-то необычным не являлось. Многие мальчишки развод даже непременным пунктом включали в свои фантазии о взрослой жизни.
Именно Артёмкина тётя и ввела его в нашу компанию. Поступила именно так, как поступают недальновидные взрослые, которые, кажется, сами никогда детьми не были. Она ухватила племянника за руку и, подойдя прямо к нашей компании, сидящей недалеко от морды дракона, произнесла:
- Мальчишки, поиграйте с Артёмкой! Чего вы Артёмку к себе не берёте?
Мы, конечно, только пожали плечами в ответ. Ему разве кто запрещал? Если хочет - пусть играет, мог бы и сам подойти.
Удовлетворённая нашим ответом, тётя развернулась и пошла в сторону дома, которых их семья сняла на лето, а мы, естественно, сразу же про Артёмку позабыли. Единственное, что поменялось с того дня - выходя на площадку, он не садился где-нибудь в тени дерева, а шёл к коробке песочницы и садился за нашими спинами. Молча высидев положенное время прогулки (до того момента, пока его тётя не заорёт из окна "Артё-о-омка", протяжно, как паровозный гудок), он поднимался и, не прощаясь, уходил.