— Отчасти, — признался он. — Но главное в том, что здесь как будто какое-то слепое пятно, монсеньор. Мне стоит только закрыть глаза, как я вижу всё, что нас окружает: стены, переходы, комнаты, какими бы тайными они ни были… Но не эту Башню. Она словно запечатана. Я не вижу входа. Я не могу проникнуть в неё даже мысленно, как ни пытаюсь.
Алва поднял на него внимательный взгляд.
— Вы уже говорили мне, что видите аббатство мысленно, — сказал он. — Но почему? Благодаря вашему литтэну? Это он ведёт вас?
Словно почувствовав, что речь идёт о нём, Рамиро, до этого вертевшийся у Дика под ногами, пролез длинной мордой прямо под левую руку Алвы, и тот машинально погладил пса, отчего Рамиро блаженно зажмурился.
— Нет, — ответил Дик, немного обидевшись: разве сам по себе он не обладает способностями, положенными истинному Окделлу? — Рамиро здесь не при чём. То есть он тоже может ориентироваться в аббатстве. Но меня ведёт не он, а здешние камни. Когда я касаюсь стен, они словно бы говорят со мною. Не знаю, как правильнее описать вам это, монсеньор. Вероятно, это потому, что они чуют во мне своего Повелителя. А Рамиро, он… Он просто меня охраняет.
— Вы слышите камни? — переспросил Алва. — С каких это пор?
— После Лабиринта, монсеньор.
Алва отвлёкся от плана и левой ладонью приподнял голову Рамиро. Низкое осеннее солнце, внезапно выглянув из-за туч, осветило довольную морду дейты и рассыпало вокруг на полу круглые блики, похожие на золотые монеты.
— А ваш литтэн? Где вы его нашли?
— В катакомбах под Гальтарой, — пояснил Дик. — Он, кажется, спал, а я разбудил его.
— Разбудили? Как? Назвав его Рамиро? — насмешливо спросил Алва. — Имя моего предка обладает магическим действием?
Дик насупился: неужели Ворон издевается?
— Нет, — буркнул он. — Я думаю, его разбудила моя кровь. Я… Я упал в катакомбах и расшиб голову, а брызги крови попали на фреску, в которой он спал. Он ведь может становится тенью, — похвастал Ричард, с гордостью любуясь Рамиро.
Алва чуть заметно вздрогнул.
— Литтэны питаются кровью? — быстро спросил он. Его ласкающая ладонь замерла и соскользнула с собачьей морды. — Вы кормите этого пса кровью? Своей или чужой?
Ричард удивлённо замер: вопрос показался ему до того диким, что он с минуту промедлил с ответом, соображая, не померещилось ли ему.
— Ну же! — властно поторопил его Алва. — Вы даёте ему свою кровь? Или кровь ваших вассалов? Как часто? И каким образом?
— Никак, эр Рокэ, — оторопело отозвался Ричард. — Рамиро же… э-э… не клоп. По крови он просто узнал меня. Вот и всё.
Алва уселся на край крепкого дубового стола, стоявшего в центре Капитулярного зала, небрежным жестом отодвинув план аббатства, который только что рассматривал.
— А знаете, юноша, — произнёс он лёгким светским тоном, — что вкус человеческой крови особенно ценят крысы? Один любопытный сьентифик провёл такой опыт: давал им кровь, которую лекари выпускали из вен своих больных. Так его питомцы ели её в четыре раза чаще, чем что-либо иное. Не удивлюсь, если здешние истинники тоже проделывали что-то подобное. Скажите: ваш литтэн случайно не похож в этом отношении на любимцев здешних уважаемых монахов? Ему не случалось кусать вас или ваших людей, чтобы попробовать вашу кровь на вкус?
Дик вытаращился на Алву, полностью утратив дар речи. Что за дикий, бессмысленный бред? Зачем Алва рассказывает ему про несуразные опыты какого-то полоумного сьентифика? Неужели он всерьёз считает Рамиро… кем? Крысой?
Литтэн, тоже обиженный внезапным пренебрежением Ворона, потряс головой и разочаровано чихнул.
— М-м… монсеньор… — промычал Ричард, сам не зная толком, что хочет сказать. — Но Рамиро… не совсем пёс. Он — гончая Лита. Он не нуждается в обычной пище.
— А в чём он нуждается? — поинтересовался Ворон небрежно. — Если ему нужна не кровь, то что? Может быть… А скажите-ка мне, юноша, — продолжал он, внезапно нахмурившись, — не случалось ли за последнее время в вашем окружении каких-нибудь странных, необъяснимых смертей?
Час от часу не легче! Дик почувствовал себя так, словно увяз в каком-то мутном, заколдованном сне, лишённом смысла и связи.
— Все мои вассалы живы и здоровы, — ответил он с недоумением. — Да и что им сделается? Ведь Рамиро спас нас всех, приведя в Ноху! Он защитник, монсеньор, а не убийца. Он не какой-нибудь там кровосос.
— Вот как? — спросил Алва. — И он может становиться тенью?
Ричард кивнул и прищёлкнул пальцами. Рамиро, уже улёгшийся у его ног, недовольно фыркнул, но всё же подчинился и поднялся гибким движением. Шаг — и литтэн плавно перетёк в двухмерную форму, превратившись в плоский силуэт на полу. Алва с минуту наблюдал, как собачья тень скользит среди солнечных пятен, словно гоняясь за ними, и перевёл потемневший напряжённый взгляд на Ричарда.
— Какой он в человеческом облике?
— У него нет человеческого облика, эр Рокэ! — в отчаянии воскликнул Ричард. Что это за странные мысли приходят сегодня монсеньору на ум?
