Кардинал снова принялся поглаживать своего серебряного голубя.
— Я служитель Милосердия, — негромко откликнулся он. — Моё дело — способствовать заключению мира между враждующими сторонами. Чем меньше жертв будет среди эсператистов и олларианцев, тем угоднее это Создателю. И тем ближе будет мир между двумя нашими церквями, — многозначительно добавил он.
— А если Алва откажется слушать вас?
— Не думаю, ваше святейшество, — живо возразил Левий. — Его светлость суров с виду, но думает о благе Талига. Вспомните: ведь именно он спас нашего преподобного брата Оноре во время Октавианской ночи. К тому же подле него сейчас находится заступник за истинную веру, мой духовный сын, слухи о смерти которого, к счастью, оказались ошибочными.
— Это вы о ком? — спросил Альдо недовольно.
Эсперадор задумался. Его седая голова, сильно склонившаяся долу, тряслась от дряхлости.
— Ваше дело свято, досточтимый брат, — наконец проговорил он, обращаясь к Левию. — И я не могу отказать вам в богоугодной миссии. Вы сегодня же отправитесь в Талиг, имея при себе все полномочия для ведения переговоров. Постарайтесь остепенить графа Штанцлера и наших верных эсператистов, дабы их пыл не помешал делу истинной веры.
— Что мне сказать герцогу?
— Скажите, что Святой престол намерен действовать миром и увещанием, — твёрдо и ясно произнёс Эсперадор. — Если принц Карл обнаружится живым и суд признает его законным, быть по сему. Агарис примет его, ежели герцог Алва согласится на воссоединение церквей. То же касается и самого герцога, ежели он предъявит права на трон согласно завещанию Франциска.
— А как же я?! — вырвалось из груди у Альдо против воли.
— Церковь не отвергает ни одного пути к воссоединению! — торжественно возгласил Юнний, воздевая к тёмным сводам тощий сухой перст. — Ты обрящешь жезл, коего взыскуешь, чадо. Если с его помощью ты способен склонить соперника на свою сторону, благословение Агариса почиет на тебе и я увенчаю тебя короной анаксов. Если же не преуспеешь, твоё поражение не должно стать поражением веры. Как верный сын, ты обязан это понимать.
— Должен предупредить ваше высочество, — кротким тоном вставил Левий, — что если действия ваших наёмников помешают моим переговорам, я отрекусь от вас от имени церкви.
— Кровопролитие противно Создателю, — согласно подтвердил Юнний. — Делай, что можешь, с помощью силы, какую, по твоим словам, ты ощущаешь в себе. Ежели она есть, тебе не понадобятся ни наёмники, ни эпинские мятежники.
«Ого, как ловко!» — невольно восхитился возмущённый Альдо. — А Святой отец не дурак сыграть на два фронта. Это называется и рыбку съесть и в пруд не лезть! Если я проиграю, Агарис стакнется с Алвой и отречётся от меня. Если выиграю, Агарис напомнит мне о реликвиях, которые он мне одолжил. Однако у старого гриба есть чему поучиться».
— Я могу поехать в Талиг вместе с вашим высокопреосвященством? — невинным тоном осведомился он у Левия.
— Нет. — Дряхлый Эсперадор воззрился на него осуждающим взором. — Твоя супруга в тягости, чадо. Прежде всего ты должен позаботиться о ней. Отвези её в Алат, к своей достойнейшей бабушке Матильде.
— Но я не могу ехать в Алат, не получив обещанного, — упрямо упёрся Альдо. — Когда я получу свой жезл, ваше святейшество?
Юнний снова уткнулся взглядом в большую эсперу, висящую над алтарём и беззвучно зашлёпал губами, то и дело прикладывая к ним пальцы левой руки. Спустя несколько минут он ответил:
— Сегодня вечером.
___________________
[1] Соединяю вас в браке
5
Жезл был сделан из электрума — древнегальтарского белого золота.
Светло-серебристый, инкрустированный перламутром, в предрассветных сумерках он казался почти молочным — как морская пена, возникающая на гребнях волн, чеканные изображения которых покрывали его снизу доверху. Единственным тёмным пятном являлся крупный камень в набалдашнике — прозрачный продолговатый аметист. На солнце он, конечно, налился бы глубоким лиловым цветом, но сейчас, в рассеянной полутьме наступающего утра, казался тёмно-серым, даже чёрным.
Монахи хранили реликвию в кипарисовом ларце, похожем на раку, расписанном львиными мордами вперемешку с семилучёвыми эсперами — первый эсперадор Адриан был основателем Ордена Славы. Не потерял ли жезл своей силы от того, что многие века провалялся в этом эсператистском гробу? Альдо осторожно провёл пальцами, ощупывая чеканный рельеф — символы волн. Он не имел представления о том, как должна ощущаться магия, но сейчас это не имело значения: жезл молчал. Белое золото холодило кожу, отчего немного зябли пальцы, только и всего.
«Разумеется, Раканы использовали его в Гальтаре, на Холме Ушедших, — думал Альдо, вертя жезл и так и сяк. — Здесь, в Агарисе, нет такого места силы. Но всё равно: действовать он должен повсюду. Анакс везде анакс. Хорош бы я был, проявляйся сила Раканов только в одном определённом месте! Нет, моё право должно быть моим где угодно на Золотых Землях».
