— Значит, всё произошло случайно. Ты не винова…
— Но теперь знаю, — перебил он, не слушая. — Я убедился в силе Раканов. В своей силе! Никакой Алва мне больше не страшен. Пусть попробует противостоять мне хоть со всей талигской армией. Ха-ха-ха! Я утоплю их в море, вот и всё.
Мэллит ощутимо вздрогнула и с ужасом воззрилась на него.
— В Талиге нет моря, — произнесла она медленно.
Альдо не слушал.
— Собирайся! — велел он коротко, отбрасывая золотистые волосы с лица. — Завтра, в крайнем случае послезавтра, мы отправимся в Алат. Я оставлю тебя у Матильды, а сам присоединюсь к Борнам. Корона Талига почти что у меня на голове. Я — анакс нового Круга!.. А дорого бы я дал, — внезапно усмехнулся он со злорадством, — чтобы посмотреть на ту мину, которую сейчас делает этот старый пень Юнний! Он такого не ожидал, даю слово, ха-ха-ха!
Мэллит смотрела на него немигающими огромными глазами.
— Альдо, — наконец произнесла она неожиданно решительным тоном. — А если ты ошибаешься? Вдруг всё случилось… само по себе, и ты не виноват?
Альдо прекратил смеяться и нахмурился. В глубине души его и самого точил червячок сомнения.
— А зачем тогда твои родичи просили у меня старые реликвии? — возразил он. — Гоганы владеют магией, и они знали, какую власть дают вещи Раканов! Я сказал тебе: час назад я поднял жезл и приказал морю идти ко мне. Однако… — он задумался, покусывая губу, — отчасти ты права: всё это следует хорошенько проверить. Нельзя ехать в Талиг до тех пор, пока я не буду полностью убеждён…
Он сорвался с кресла и рывком открыл кипарисовый ларец, стоявший на столе. Мэллит метнулась за ним, как растревоженная оса.
— Нет!
Она повисла на нём всем телом, но Альдо, не глядя, стряхнул её на пол и поднял жезл, который продолжал ровно гудеть в его ладони. Аметист в набалдашнике горел нестерпимо-ярким лиловым огнём. Альдо замер на секунду, заворожённый его блеском.
Ясно теперь, почему гоганы хотели эти вещи! И не только гоганы. Проклятые монахи, эти серые «крысы» из Ордена Истины, тоже тянули к реликвиям Раканов свои мерзкие лапы. Но сегодня всем крысам, и портовым, и монастырским, досталось на славу. Альдо захихикал про себя. Истинники тоже хотели купить его кровь, его первородство. Но они опоздали: тогда он уже заключил сделку с гоганами. Не потому ли исчезла семья Мэллит, а гоганская ара была разрушена? «Крысы» замыслили аннулировать первую сделку, чтобы действительной стала вторая! Но они просчитались. Сегодня с Орденом Истины будет покончено.
Альдо ещё крепче сжал жезл и поднял его над головой.
— Нет! — отчаянно кричала Мэллит, вцепившись в его колени. — Дело первородного — милосердие! Ты же Ракан!
Альдо невольно удержал руку.
— Ты не ведал, что творишь, — торопливо зашептала гоганни, запрокинув к нему белое, как бумага, лицо, — но кровь тех, кого ты погубишь сейчас, восстанет против тебя! Истинный правитель не должен быть жесток. Пусть первородный будет милостив!
— Что ты несёшь? — раздражённо спросил Альдо. — Неужели тебе жаль магнуса Клемента и его «крыс»? Да они всегда ненавидели и преследовали людей твоего племени! Дай им волю — и они бы поджарили всех гоганов не хуже, чем твой отец — своих знаменитых куриц! Готов побиться об заклад, что твоя семья исчезла именно по их вине!
— Я прощаю их, — бесстрашно отвечала Мэллит. — Пусть Кабиох будет им судьёй!
— Не Кабиох, а Создатель, пчёлка, — наставительно поправил её Альдо. — Кардинал Левий был бы очень разочарован услышать, как плохо ты усвоила его уроки.
— Может быть, недостойная сказала неверно, — не отступилась Мэллит, — но её чувства правильны, и отец Левий одобрил бы их. Творец Ожерелья миров един, и он учит нас милосердию.
— А Ракан учит справедливости! — отрезал Альдо. — Не забывай: теперь ты моя жена, а значит гоганы — часть моего семейства. Я не прощаю насильников и убийц. Ты говоришь, что кровь погибших восстанет против меня? А как насчёт крови твоих родных? Или она в твоих глазах ничего не стоит? Так?
Мэллит, задрожав, опустив голову.
— Пусть Создатель будет им судьёй, — повторила она, запинаясь.
— А земным судьёй буду я! — ответил Альдо и вскинул жезл. — Моё дело творить закон.
Вторая волна обрушилась на агарисское побережье, но на сей раз она пришла с юго-востока. За ней последовала третья, четвёртая и пятая. Альдо, выбежав из гостиницы, наблюдал за гигантскими валами с колокольни святого Фомы, откуда «крысиное» подворье было видно как на ладони.
Звонарь, которому Альдо сунул в руку целую велу, бил в набат, периодически останавливаясь и утирая пот с лица. От непрерывного звона гудело в ушах, а внизу мельтешили люди, казавшиеся отсюда бегающими цветными пятнами. В Агарисе началась паника. Море неумолимо надвигалось на аббатство святого Торквиния, резиденцию Ордена Истины.
