— Я говорю о короле, — бросил Алва. — Вы лишили его и жены и наследника.
— Вряд ли бы вы пожелали себе такой жены, — возразил Сильвестр. — А что касается наследника… Увы, единственный наследник Фердинанда II сидит сейчас передо мной, и даю вам слово, Рокэ, я искренне жалею, что это так. Вы способны вывести из себя кого угодно. Чего вы добиваетесь, пытаясь утвердить на престоле распутницу и ублюдка Феншо-Тримейна?
— Я защищаю своего короля, — холодно отрезал Алва. — Я принёс ему присягу, а последствия её нарушения могут быть гораздо серьёзнее, чем вы можете себе представить.
— Короля? — поднял брови Сильвестр. — Не хитрите, Рокэ. Вы защищаете не короля, а свою попавшуюся любовницу, причём делаете это из чисто мужского самолюбия, а не из соображений верности.
— Пусть так, — усмехнулся Алва, приоткрыв глаза. — А почему это задевает вас?
— Потому что я верен Талигу, а вы — только своим постельным обещаниям, — ответил кардинал с горечью. — Вы малодушничаете, чудовищно малодушничаете! Я никогда бы этому не поверил, если б не видел собственными глазами. Вы не хотите брать на себя ответственность, которую я нёс в течение многих десятков лет, и готовы постыдно спихнуть её на слабого, безвольного короля или даже на младенца, которого сделал блуднице самовлюблённый распутник. На что вы рассчитываете? Что после моей смерти всё образуется само собой?
— Законный король Талига Фердинанд, а не я, — холодно отрезал Алва.
— И он им останется, — согласно кивнул Сильвестр. — Но что дальше? Вы думаете, что для вашего удобства всегда найдётся второй Сильвестр? Нет, сын мой. Зато найдутся ызарги, которые будут кишеть у трона и в конце концов устроят здесь междоусобицу и гражданскую войну. Фердинанду нужен поводырь, а Талигу — сильный монарх, который способен провести государство через грядущий Излом. И к моему глубочайшему сожалению, это вы, Рокэ! Я знаю, что вы способны править, но предпочитаете только пить, распутничать и бренчать на гитаре.
— Так ваше высокопреосвященство пришли, чтобы прочитать мне душеспасительную проповедь? — спросил Алва рассеянно.
— Леворукий вас побери, Рокэ!.. — вспылил кардинал. — Если бы в Талиге нашёлся хоть кто-нибудь, способный сравниться с вами, я попросту удавил бы вас сейчас подушкой!..
Алва расхохотался:
— Вы и впрямь неуёмно кровожадны, ваше высокопреосвященство!.. Ну что ж, считайте, что вы устыдили меня. Я готов поторговаться с вами. Если вы оставите в покое Фердинанда и Катарину — какой бы она ни была — а также вернёте мне моего оруженосца я любезно соглашусь отказаться от должности Первого маршала и стать самым усердным из всех кансильеров Талига. Вы довольны?
Сильвестр тяжело поднялся с кресла.
— Смейтесь, сын мой, — сказал он сурово, — смейтесь надо мною. Я вижу, что прискорбно ошибся в вас. Я полагал, что на этом свете вам дорого хоть одно живое существо, помимо вашего чудовищного коня. Но вам безразличны и я, и ваш оруженосец, и даже ваша любовница — безразлично всё, кроме ваших собственных желаний. Прощайте. Я постараюсь устроить новый брак короля и буду молиться, чтобы несчастный государь не оказался бесплоден — на что, увы, определённо указывает распутство Катарины Ариго!
___________________
*Потому и вы будьте готовы, ибо в который час не думаете, приидет Сын Человеческий (Мф. 24:44).
[1] Второму статуту Филиппа III
[2] Дословно и буквально
[3] Тридцать третьему статуту Франциска I
[4] В главе первой параграфе пятом
[5] Тем самым
[6] В случае сомнения — в пользу обвиняемого
[7] Обычных преступлений
[8] Исключительных преступлений
2
Фердинанд II готовился к отъезду из столицы. Репутация рогоносца, подтверждённая теперь официально, гнала его из взбудораженной пикантным скандалом Олларии. Слухи, гуляющие при дворе, выплёскивались на городские улицы и возвращались оттуда гротескно преувеличенными. До самого королевского дворца долетали куплеты, приобретшие бешеную популярность в последние дни:
