Арина ждала этого семь лет. Ждала момента, когда сможет надеть на Серого ошейник. Когда заставит его подчиняться себе. Когда отомстит за то, что он с ней сделал. С ними. И вот теперь он в ее власти до кончика волчьих ушей. Только почему-то внутри все сжимается от одного взгляда его серых холодных глаз...
Арина. Семь лет назад
Когда небо окрасилось алым закатным солнцем, меня похитили прямо около подъезда собственного дома. Надели мешок на голову и потащили вперед. Я пыталась кричать, но голос меня не слушался. Уши словно ватой заложило. Ноги онемели от страха, но чьи-то сильные руки быстро подхватили меня и швырнули вперед. Я куда-то упала, больно ударившись ногами о металл. Машина? Да, это определенно была машина. Я почувствовала кожаную обивку заднего сидения. В салоне курили, из-за чего в нос ударил впитавшийся след табачного дыма. Даже через надетый мешок на голову я ощущала этот тяжелый аромат.
И стало совсем страшно! Это ведь значило, что машина принадлежала мужчине. Передние двери хлопнули, и чей-то прокуренный хриплый голос приказал водителю:
— На базу.
Следом потянуло сигаретным дымом, а меня замутило. Я ненавидела сигареты, особенно дешевые и вонючие. Водитель вел спокойно, не гнал на безумной скорости. Не бояться и не спешат. Кто они такие? А самое интересное, зачем им я? Бедная студентка, которая живет со старой глухой бабкой. Родители бросили меня на бабушку еще в школе, смылись куда-то на заработки, да так и сгинули. А может, и не сгинули, а просто решили начать где-то новую жизнь без обузы. И перешли кому-то дорогу?
Тогда, возможно, причина моего похищения была, только вот шансов у меня не было. Никто спасать меня не придет.
— Останови, куплю сигарет, — снова этот прокуренный голос.
Я заворочалась на сиденье, но не могла встать — руки затекли от веревки, как и ноги. Меня хорошо перевязали, чтобы я даже рыпнуться не могла, но я все-таки хотела узнать, куда же меня везут и кто эти люди, поэтому набралась храбрости и сипло спросила:
— Кто вы такие?
Послышался тяжёлый вздох:
— Куда вы меня везете?
— Заткнись, а иначе врежу, что не сможешь жрать неделю. — Голос у мужчины был неприятный, какой-то визгливый. Такого выводить из себя было страшно, и я не стала играть с огнем. Просто закрыла глаза. Почему-то так стало легче, хотя у меня на голове был мешок. Я и так была в темноте, но видимо когда мои веки сомкнулись, я почувствовала на секунду крохотную свободу в своих действиях, потому что эта темнота окружала меня по своему выбору. Голова ужасно болела. Она так не болела у меня с самого детства. Тогда меня мучили ужасные мигрени, и бабушка часто водила меня к терапевту, но тот разводил руками, поясняя все боли тем, что я слишком быстро расту.
Это было правдой. Я действительно тянулась вверх. И в средней школе была уже выше многих, за что и получала издевки. На самом деле я не могу вспомнить какого-то хорошего момента из своего детства, все было или ровно, или грустно. Друзей не было, только приятели. Ни возможности заняться любимым хобби в нашем поселке городского типа. С этим было совсем туго.
Получше стало только тогда, когда я смогла поступить в институт на самый непопулярный факультет, который там был. В дипломе у меня должно было значится то ли «оператор архивного дела», то ли «библиотечное дело». Но там, по крайней мере, у меня появился хороший выбор: больше возможностей найти для себя интересы и увлечения.
В общем, лежа сейчас с мешком на голове, я категорически не могла вспомнить то, ради чего я хотела бы сбежать от этих бандитов. Жизнь я свою ценила, но совершенно не обладала внутренней яростью или смекалкой, которые помогли бы мне перехитрить двух здоровых мужиков. Да, такие трюки только в кино проделывают.
Хлопнула дверь, и второй мужчина вернулся на свое место. Снова завоняло дешевыми сигаретами.
— Она тут решила вопросы задавать, но я ее заткнул, — поделился водитель. Второй молчал, видимо кивнул ему, поленившись даже ответить.
Машина тронулась и начала медленно набирать скорость. Они явно не торопились. Я уже не считала время, не старалась понять, сколько мы движемся в дороге. Мне просто было ужасно плохо, к горлу подступала тошнота от запаха в машине, внутри все сжималось от страха, а голова будто раскалывалась на две части. И это еще меня даже не тронули, не избили и не сделали чего похуже.
Как вообще люди находят силы противостоять своим убийцам и насильникам?! Похоже я настоящая слабачка.
Вскоре машина остановилась. Водитель крикнул, чтобы их пропустили, и я услышала звук открывающихся ворот. Мы заехали внутрь. И эти двое вышли из машины. Я думала, что и меня сейчас вытащат наружу, но меня так и бросили внутри.
Пролежала я долго.
— Забираем, — теперь появился третий мужской голос. Открылась дверца с моей стороны, и этот человек снова крикнул кому-то из тех, кто меня сюда привез.
— Да, сделку закрыли, — сказал мужчина, и резко дернул меня наружу, выволок на землю, а потом сгрузил на инвалидную коляску: я успела удариться о большие тонкие колеса. Меня куда-то повезли по каменной плитке. Вибрация от колес шла по всей коляске, у меня тряслись руки, а в голову впивались десятки раскаленных прутьев. Я стиснула зубы, чтобы не выть от боли. Небольшое облегчение пришло ко мне, когда я почувствовала прохладу кондиционера. Значит, мы внутри какого-то помещения.
