Обессиленная, я обнаружила, что вот-вот соскользну вниз, прямо к нему на колени. Так и вышло — и вновь его встревоженный лик завис надо мной.
— Ты ведь не ранена? — мягко осведомился Рати, убирая прядь волос с моего лица.
Я покачала головой, встретившись с его восхищенным взглядом, и на губах возникла легкая улыбка.
Юноша снова провел по моей щеке тканью, а затем очертил и контур моих губ.
— Я рада, что именно ты предотвратил мою смерть. — произношу я, сдержанно улыбаясь. — Ты прости меня за то, как я разговаривала с тобой, когда мы в последний раз виделись, я не хотела этого…
Под приглушенным светом одинокого канделябра его пальцы осторожно поглаживают пряди моих распущенных волос.
— Ты правильно со мной разговаривала. Я воспитывался баловнем и имел в распоряжении все, что только душе было угодно. Это многое во мне развратило. — признался Рати, расчесывая свой рубец на запястье.
Я прикоснулась к его руке, сжав ее в безмолвном обете принятия.
— Поцелуй меня, — мой голос прозвучал как тихая мольба. Его серо-голубые глаза, охваченные бушующими эмоциями, столкнулись с моими, в поисках истины, не поддающейся словесному описанию.
В уголках его губ дрогнула нерешительная улыбка, а щеки окрасил румянец оттенков зашедшего солнца.
— Сирин, — пролепетал он, отводя взгляд в сторону, — верно ли я тебя расслышал?.. Поцеловать?
Озорные искорки заплясали внутри меня, и я тихонько хихикнула.
— Разумеется, я подшучиваю над тобой забавы ради, — проворковала я, наслаждаясь игрой эмоций, что мелькали на его осунувшемся лице.
С нарочитой медлительностью я протянула руку вверх, мои пальцы скользнули по изгибу его шеи. Затем я привлекла Рати ближе к себе: расстояние между нами стало таять, как снег под палящим солнцем.
И прежде чем он успел опомниться, я с жаром приникла к его губам, как и желала, без малейших промедлений. Сильные, но в то же время бережные руки обвили мою талию, помогая приподняться. Я оказалась у него на коленях, наши тела вплотную прижались друг к другу — под шум завывающего ветра за окном возникла новая мелодия — вожделения и страсти.
Я запустила пальцы в его буйные кудри, упиваясь ощущением прилива сил, проникавшим в меня с каждым поглаживанием, с каждым соприкосновением наших губ.
Рати шумно выдохнул мне в шею, крепко сжимая мою талию. Наш поцелуй затягивался и становился глубже, но мне хотелось большего. Я жаждала ощутить прижатое к моей спине его теплое тело. Впрочем, для этого было еще слишком рано. По крайней мере, я знала, что прежняя Шура этого не одобрила бы и сгорела бы от стыда. Хорошо, что мы похоронили ее в той могиле, в которую она свалилась. Глубокая, темная могила.
Внезапный всхлип разнесся по комнате.
Рати отшатнулся, его нижнюю губу пронзила острая боль, и рубиновая капелька крови стекла по подбородку.
Он коснулся места, где выступила кровь, и ошарашенно взглянул на свою руку.
Ой. Видать, я немного увлеклась своими думами.
Я перехватила его руку, поднося кончики пальцев к своим губам. Металлический привкус крови приятно обволок язык, как горько-сладкий эликсир. В груди разлилась небывалая теплота — потусторонняя мощь, пульсирующая жизнью.
— Спасибо, мой милый мальчик. Теперь ты действительно выручил меня в полной мере.
Старые половицы скрипят под нашим весом — единственный источник звука, когда мы ступаем по рубиновому коридору особняка.
Я прямо-таки ощущала, как во мне разливается жизнь. Я жива и никогда не испытывала большей радости!
Хватаю Рати за руку и тяну за собой по коридору. После моего укуса он был на редкость молчалив. Глупец. А ведь стоило бы быть благодарным, что укусила именно его, а не кого-то другого… Выбор же имеется.
Я сдержанно хихикаю в процессе внутреннего диалога с моей недавней знакомой из сада с белоснежными розами — мой мелодичный смех разлетается эхом на весь коридор.
Без предупреждения рывком притягиваю Рати к себе, заставая его врасплох. Юноша спотыкается, но я обхватываю его за плечи и поворачиваю вокруг, прижимая спиной к стене.
Он хрипит и удивленно вскидывает на меня брови. Мои губы в считанные секунды оказываются вблизи его губ, и я готова завладеть тем, что отныне принадлежит мне во всех смыслах.
Поцелуй получается коротким и смазанным, так как Рати прерывает меня, и едва различимым шепотом обеспокоенно произносит: — Сирин, я…
Прижав палец к его устам, заставляю его замолчать.
— Ш-ш-ш… Кто-то вот-вот побеспокоит нас, мой милый. — шепчу ему прямо на ушко, слегка прикусывая его.
Как по мановению руки, по коридору разносится звук нескольких шагов, становясь отчетливее с каждым мигом.
Глаза Рати тревожно расширяются, он ловит меня за руку и устремляется за поворот коридора.
Его миниатюрные пальцы исследуют причудливые детали деревянной резьбы на стене, увитой плющом. Раздается тихий щелчок, и декоративная панель сдвигается в сторону, открывая небольшой проход в темноту.
Он втаскивает меня в проход — тот настолько узок, что приходится жаться друг к другу. Вскоре с другого конца доносится сдержанный голос Агния и смешки Юргиса — они пропадают за дверями каких-то комнат.