Отвалившиеся куски корабля, кружась, исчезали вдали. Генри Кэш остался под водой. Генри Кэш был мертв. Габриэль плакал и пытался выловить скрипку Саймона.
Тим не отпускал меня, глаза его блестели от ужаса и какого-то радостного возбуждения. Мистер Рейни дал мне хорошую затрещину:
— В шлюпку, быстро!
Мне казалось, я двигаюсь медленно, точно во сне. Я снова терял сознание, как лампа, у которой прикрутили фитиль. Я был здесь и одновременно где-то еще. Отвернись, Джаф. Отвернись и спокойно наблюдай. Избавь меня от животного страха. Освободи от него мою плоть.
Крики прекратились. Баковая надстройка ушла под воду. Она накренилась — дальше некуда. Дэн с капитаном продолжали отдавать приказы, как будто нам предстояло идти на кита; безумные перед лицом безумия, словно и обрушенные шканцы, и промокшая команда — все это было вполне в порядке вещей. И Генри Кэш, там, внизу, под палубой, под толщей воды. Мы спустили шлюпки на воду и заняли свои места. Нижние палубы скрылись под водой. У нас осталось всего две шлюпки. Маловато. В нашей сидели Рейни, Дэн и Габриэль. Ян придерживал борова. Когда мы отчалили, шлюпка накренилась, и море принялось кидать нас то вверх, то вниз, а ветер пронзительно взвыл. Мы с Тимом устроились посередине вельбота и гребли, повинуясь приказам Дэна, гребли как черти — откуда только силы взялись? Отплыв подальше, мы остановились, оперлись на весла и стали смотреть, как «Лизандр» совсем накренился и завалился набок с оглушительным хлопком и треском и фок-мачта полностью ушла под воду.
Две наши шлюпки встретились.
Корабль застыл посреди океана, как устремленная вверх заостренная скала, окруженный обломками и мусором, и круг этот постепенно расширялся. Три гигантские воронки ушли уже далеко, а наступивший штиль был подобен погружению в беспамятство. Мир заполнила тишина, сотканная из шелеста волн. Все хранили молчание. В глаза мне попала морская вода, я проморгался как следует и оглянулся. Дэн обнял нас с Тимом и шептал: «Ох, мальчики-мальчики, ох, мальчики». У Яна на лице был написан ужас: глаза блестели, уголки губ оттянулись назад так, что стало видно зубы. Лицо Габриэля ничего не выражало, только на щеках виднелись дорожки от слез. Каким-то чудом он умудрился спасти скрипку Саймона и теперь прижимал ее к широкой груди, прикрытой лохмотьями. Во второй шлюпке я увидел капитана: Проктор крепко держался за планширь, решительно выставив вперед челюсть. Остальные — Уилсон Прайд, Даг Аарнассон, Джон Коппер, Саймон Флауэр и Скип — казались одинаково беспомощными перед совершеннейшей невозможностью происшедшего.
Но где остальные?
На торчащих из воды шканцах никого не было видно. Ни единой души. Я увидел в воде голову, но это оказался лишь один из наших боровов: он отважно боролся за жизнь и отчаянно колотил ногами.
— Саймон, у меня твоя скрипка, — сообщил Габриэль.
— Спасибо.
— Держи.
Мы передали ее по цепочке хозяину.
— Билли! — закричал Даг и вскочил, указывая в сторону корабля. — Билли! Билли Сток!
Билли лавировал между обломками рангоута, досками, намокшими кусками парусов и бочками, которые мерно покачивались на волнах; он прокладывал себе дорогу крепкими загорелыми руками, быстро приближаясь к нам. Голова его то и дело пропадала под водой. Мы схватили весла и принялись грести, чтобы подойти к нему как можно ближе. Все кричали и протягивали руки, чтобы втащить Билли на борт. Он то исчезал, то снова выныривал, не сводя глаз с какого-то невидимого предмета, находившегося примерно в дюйме от его лица. Билли плыл прямо не останавливаясь. Дэн перехватил его и затащил в лодку, вместе с Рейни они положили пловца на дно шлюпки лицом вниз и стали колотить по спине, чтобы выбить воду из легких.
— Хватит, вставай. — Дэн помог ему подняться.
Билли закашлялся и поперхнулся.
— Ничего страшного, — сказал Рейни.
Билли потерял в воде слишком много сил, и теперь их у него совсем не осталось. Он кашлял, чихал, потом начал задыхаться, из носа у него брызнула кровь. Вдруг Билли дернулся, наклонился вперед, вырвался из объятий Дэна и выплюнул ему в лицо тонкую струю зеленой слизи. Рейни подхватил Стока, удержал за плечи и заглянул ему в глаза. Странные глаза: безучастные и тревожные, неподвижные и напряженные одновременно. Кожа у него блестела.
— Мистер Сток, так не пойдет. Будь мужчиной, Билли, не сдавайся, — строго произнес Рейни.
Но глаза Билли подернулись белой поволокой и закатились, а голова откинулась назад, словно не могла удержаться на тонкой шее. Мистер Рейни опустился на колени, поддерживая голову Билли.
— Погоди, стой, мы не можем уплыть без нашего Билли, — уговаривал его Рейни.
Но Билли не двигался, а глаза его превратились в белые щелочки на смуглом лице.
— Эх, Билли, сынок, — грустно произнес Рейни.
— Он что, умер? — пронзительно вскрикнул Скип.
— Умер, — подтвердил Дэн.
— О господи!
Рейни положил покойника на дно лодки и — слава богу — закрыл ему глаза. Теперь выглядело все так, будто Билли просто уснул.
— Мистер Рейни, — раздался отчетливый и резкий голос капитана Проктора, — подойдите ближе, вас сносит.
