Майя торопливо объяснялась в любви с принцем. Рома Козинцев, невысокий симпатичный парень из восьмого, игравший роль сказочного влюбленного, уверенно тарабанил ответный текст. В свое время он также пытался ухаживать за Золушкой, но она, в отличие от сказки, не ответила на его чувства. А после «снежного побоища» старшаки вообще потеряли интерес к девчонкам из седьмого. Поскольку неизвестно было, на какие неприятности можно с ними нарваться.
Открылась дверь, и в комнату зашла завуч.
— Лиана Казимировна, у Вас все готово? Через пять минут начинаем. Уже все расставлено.
— Сейчас, сейчас. Мы уже все.
Режиссерша повернулась к своей маленькой труппе.
— Ну что, все в порядке? Никто ничего не забудет?
Взволнованные донельзя ребята замотали головами.
— Вот и ладно. — Лиана подошла к Майе. — Ну, девочка моя, сегодня твой дебют. Покажи им, на что ты способна. И не волнуйся, у тебя все получится.
Майя молча кивнула.
— Ну вот и ладно.
За дверью послышались аплодисменты. Зрители хлопали в ладоши, вызывая на сцену Золушку. Майя поднялась со стула.
— Ну, ни пуха тебе!
— К черту! ...
Зал был переполнен. В первых рядах сидели самые маленькие — третий класс. За ними, по мере возрастания «номера», располагались более старшие. Последние ряды, составленные из принесенных скамеек и лавок, занимали самые взрослые — седьмой и восьмой классы. Они уже сидели вперемешку, как попало. В самой сердцевине «камчатки» была установлена «царская скамейка». На ней гордо восседали самые «почетные» зрители. Посередине небрежно развалился силач Хоршев, а по бокам его верные соратники. Они жевали принесенный с собой изюм и с нетерпеньем ждали начала спектакля.
Юлия Ивановна щелкнула выключателем, и в зале погас свет. Шторы на окнах уже были задернуты, поэтому на «площади» сразу стало темно.
— Тишина, тишина! Представление начинается.
Акела поднял руку. Обращаясь ко всем сразу, он заявил.
— Слыхали, что сказано? Всем тихо. Не дай бог кто пискнет.
Шакалы во главе со Смирным тут же стали передавать сообщение на первые ряды. Через минуту в гудящем от голосов зале воцарилась тишина. Притихшие ребята сосредоточенно смотрели в темноту, ожидая начала действа. Завуч усмехнулась: — Ну и дисциплинка у этих. Позавидовать можно...
Зажегся прожектор над импровизированной сценой, высветив обстановку убогой комнаты, заставленной всяческой рухлядью. Эту ветхую утварь собирали по всей школе, особенно хороший «урожай» барахла дала хибара Бабы Маши. И сейчас театральный реквизит выглядел достаточно впечатляюще.
Открылась «сказочная» дверь, и освещенное пространство впорхнула Золушка. Она была одета в невообразимые лохмотья — опять же из бабымашиных припасов. В руке она держала швабру. Ее нежное личико было грустно.
— Еще только пять утра, а я уже ногах. Столько всего надо сделать! А не то мачеха проснется и снова будет меня ругать.
Печально вздохнув, бедная падчерица принялась мыть пол, а затем протирать целую кучу тазов и ведер. При этом она грустно рассуждала о своей нелегкой доле и даже напевала песенку. В самый разгар песни появилась толстая противная Мачеха — Любка Сазонова. Она злобно посмотрела на нелюбимое дитя:
— Чем это ты тут занимаешься? Я весь день на ногах, тружусь как пчела, а ты песенки поешь?! ...
Спектакль продолжался, с каждой минутой все сильнее захватывая зрителей. Лиана так удачно подобрала актеров, что на сцене они выглядели почти самими собой, от этого возникал эффект какой-то реальности происходящего. Ребята, затаив дыхание, следили за действием, боясь пропустить даже слово.
— Ой, какой гадкий цветок!
— Какая безвкусица!
— Какое безкультурье!
Романова и Борисова, играющие дочек, с гримасами отвращения показывали на бумажную розу. Майя, прижав цветок к груди, расстроенно гладила его.
— Ну, если он вам не нравится, я его выброшу!
— Нет, нет! Мы оставим его себе! ...
Хоршев откровенно любовался своей девушкой. — Ну молоток Майка! Ей точно в кино сниматься надо. — Он тронул локтем Акелу.
— Ну как тебе Золушка? Ничего, да?
— Ты что, вообще классно! — Он подмигнул своему другу. — Майка вообще супер!
Тот довольно ухмыльнулся.
— Других не держим...
Фея, ласково улыбаясь, смотрела на крестницу.
— Ты забыла самое главное — праздничное платье.
Золушка растерянно всплеснула руками.
— Ой, правда забыла!
Волшебница взмахнула палочкой и тут же прожектор, освещавший сцену, погас. Наступила почти полная темнота. Зрители, шепотом обсуждая происходящее, с интересом ждали продолжения. Прошло несколько минут томительного ожидания. Вдруг, повинуясь невидимой команде, вспыхнул свет. Все ахнули. Посреди сцены стояла Золушка в ослепительно белом платье, бальном платье, словно взятом из настоящего кино. Девушка была настолько хороша, что некоторые, не удержавшись, начали хлопать в ладоши. Сзади раздались чьи-то могучие хлопки, и тут же зал просто взорвался аплодисментами.
