— Вам чего, — раздалось из–за прилавка, и показалась голова местной поэтессы, с которой, как я знал у Сашки были «контры». В свободное от работы в магазине время эта стерва писала стихи в «Крестецкую правду», которая их печатала. От чего тираж газеты падал до уровня плинтуса. Стишки не сильно отличались друг от друга и представляли собой редкую смесь, ну как например если технический спирт смешать с пивом «Охота». Дайте ка вспомнить, а вот:
Разве ж можно читать такое. Лезут, понимаешь, вечно в дела наши. Пить опять же не дают. Вот вчера стерва эта. Я ей говорю, дай еще выпью. Так нет волокёт меня как муху цокотуху и давай измываться. А вот с утра меня в этого поставили, я такое только в цирке видел.
— Чего ты там бормочешь, брать будем? — толкнул меня в бок Сашка.
— Опять вчера шабаш устраивали — оперлась двумя руками о прилавок поэтесса.
— Нет, весь вечер благочинно под чай с вареньем стихи ваши читали.
— Не смеши меня Сашка. Какие стихи, вам не понять истинного искусства.
— Куда уж нам серым и убогим. Дай пива четыре бутылки светлого, вон «Жигулей» дай. Новгородские надеюсь?
— Ходют и ходют. Вначале те два алкаша пришли. Теперь вторая партия.
— Видишь Костя, Пётр и Николай уже тут были. Так что не мы первые.
— Забирайте свое пиво и проваливайте.
— Я вас в следующий раз приглашу на праздник, чтобы вы не относились к нам негативно. Да, насчет слова «негативно», разрешаю вам его использовать в своих нетленных произведениях. Не надо примеряться к банке с помидорами, разобьете её об нас, кто платить будет. Костя ты будешь? Нет, и я не буду. Так что поставьте её на место. Костя атас!
— Да, сегодня она совсем не в духе, надо было её тоже вчера пригласить — добродушно пробулькал я. Первая бутылка исчезла так же быстро, как и та, что я отобрал в доме.
— Ага, а потом всю ночь стихи слушали. Я один раз приглашал. Так гости потом, когда стихи эти слышали, сразу за аспирином бежали. Стиховый стресс был у нас. Это тебе не «Дети Арбата», это похлеще «Фауста» Гёте и самого Гёте будет.
— Блин у меня такое ощущения, что за нами следят — начал озираться по сторонам Александр.
— Да не, это похмелье называется. Вот помню как–то очнулся значит в пять утра на скамейке около дома, — начал было я, открывая вторую бутылку.
— Это я уже сто раз слышал. Нужен ты этим марсианам, как собаке пятая нога.
— Ну это спорный вопрос.
Мы сидели на ступеньках магазина, и разглядывали трубы кочегарки, щурясь от слепяшего глаза солнца. Приятная теплота разливалась по телу. Нежно щебетали птички. В сторону дома Петра бодро маршировали охотники, больше почему то походящие на военнослужащих. Хотя собственно а кто у нас охотниками бывает, как раз бывшие военные. Рядом усиленно сопел над своей бутылкой Сашка. Я толкнул его в бок:
— Может повторим сегодня. Надо только за мясом сгонять в Окуловку и шашлыков пожарим в беседке.
— А что мысль конечно хорошая, вот только лень ехать.
— Да ладно, мы быстро туда и обратно, заодно еще «Хвойнинского» возьмём, а то как завтра в баню пойдём.
— Согласен ну пошли тогда собираться. Всё больше пива не пью, я за рулём. Ой смотри твоя идёт.
— Шухер, давай вон тем леском пойдем.
— Что страшно? Мария Петровна мы тут!
— Вот сука, я лично побежал. Встречаемся около машины…
Поймать этого малолетнего бандита и накормить его не представляется возможным. Есть он категорически отказывался. Только папа может повлиять на него. Но папа сами знаете где, руку дам на отсечение, сидит сейчас у магазина со своим расцарапанным дружком и пиво лакает. Весь дом на мне, всё приходится делать самой. Доколе это будет продолжаться.
— Бандюга! Иди сюда.
— Не хочу, — умчался бесенок в сторону веранды.
— Иди сюда тебе говорю. Я сейчас папу позову.
— Не надо папу. А папа не придет, он с Кокой в магазин пошёл.
— Иди тебе говорю, суп стынет.
— Я не хочу суп, я хочу малмеладку.
Вот так круглые сутки. А когда мне собой заняться. Ни журнал почитать, ни кроссворд разгадать, ни ноготки накрасить. Я уж не говорю про телевизор. Сижу дома в четырех стенах. И в садик то этого гамадрила не отправишь нормально. Три дня ходит, месяц болеет. А я хочу на работу. Да все хотят не работать, а я наоборот. Хорошо хоть старший подрос уже, хотя тоже весь в папу. А вот и он, легок на помине.
— Явился, не запылился. Опять пива налакался. Сыну своему скажи, чтобы он есть пошел.
— Кто налакался я? Да ни в одном глазу, поклёп всё это. Это Костя всё.
— А ну бегом есть. Я кому сказал, бегом, — затопали в сторону мамы маленькие ножки.
— Мы с Костей в Окуловку смотаемся?
— Мог бы и с ребенком посидеть папаша.
— Мы за мясом на шашлыки.
