Он дал команду своему личному охраннику отползти вправо на сто метров и подготовить гранаты, когда русские сунутся вниз надо будет устроить им хороший приём, выиграть время для бойцов Исмаила и денежного мальчика. А потом он уйдет, разменяв свою группу на бойцов спецподразделений и пока они тут завязнут, он уже будет встречаться с куратором, а там и до денег недалеко…
— Четвертый, пятерочка вышла, тьма погашена, по склону осторожно, имею двух трёхсотых, иду слева, как понял.
— Понял тебя двоечка, аккуратней. Духи залегли на той стороне, возьму точечкой их, как понял, вначале точкой.
— Понял тебя четвертый, захожу плавно, где приданная троечка?
— Ушли за коробкой, как понял, кинь для контроля туда одну группу, чтобы посылка не ушла, приём.
— Усёк четвертый, группа пошла вслед мышам.
— Жду 4, потом точками, время два вперед.
— Понял тебя… вышел… жду.
Не подходя к лощине первоё боевоё отделение группы «А» стало обрабатывать противоположный склон из подствольников. Два снайпера расположились правее на возвышенности пытаясь вывести на прицел противоположную сторону. Оттуда движения не было, может ушли духи.
Разрывы ложились кучно, около группы Араба, но чуть правее, пока зацепило только двух хохлов. Надо еще подождать, он терпеливо уткнулся бородой в землю, читая молитву. Ждать его учили в разведшколе в Пакистане. Он мог пролежать без движения более суток.
На той стороне лощины слева внизу неожиданно показалась группа из трех человек, пока он отдал команду, группа слилась с местностью, в районе кустарника не доходя метров двадцати вершины с их стороны. Он направил туда автомат и дал команду открыть огонь, молча разрядил оружие в гущу кустарника. Удовлетворенно хмыкнул, когда по центру с той стороны раздался шквальный огонь, не давая им поднять головы. Со стороны кустарника отступали двое спецов, таща раненного третьего. Не глядя, и не поднимая головы он выпустил в ту сторону еще одну очередь…
— Четвертый у меня в первой два трёхсотых легких, один средний, отвел первую, две зашли левее и на подходе, как понял.
— Понял тебя двоечка выводи на прямую с двух, через четыре начали.
— Отбой… четвертый готов.
Араб решил отойти чуть назад к небольшой рощице, боясь быть окруженным. Он очень долго воевал, уж и не помнил, когда все это началось еще с семьдесят восьмого в Афгане, понимал, что выкурят с кромки лощины, надо уходить.
Он не ошибся. С трех сторон одновременно стали долбить спецы, прямо по ходу движения на них выскочили две боевые тройки. С расстояния в пятьдесят метров обе стороны разрядили друг в друга весь боезапас и залегли. Сзади наседали основные силы «муртад». Надо уходить подумал он, напряженно осматривая единственную сторону леса, где еще не было русских.
Оставив группу, дав команду уходить самим на базу 2, он с личником пополз правее, огибая залегших бойцов спецназа, и составляя за собой основные силы русских. В это время его люди и хохлы, отбиваясь от наседавших на них с трех сторон бойцов, пытались прорваться к спасительному кустарнику, где уже находились две тройки русских, но только две, а сзади прижимали основные силы. Подствольники разряжались спецами густо, стало тяжело дышать…
Андрий растерянно оглянулся, но Араба уже не было, исчезли и его личники. От его группы остались только двое из Ровно. На хрена он сюда припёрся, эта сука так и не заплатила. Они сунулись в кустарник, без листьев, но густой и колючий. Рядом, слева ухнула очередь и Ровненские упали, рядышком друг с другом, оба головами в сторону лощины.
Красиво легли — почему–то подумал он. Чуть в стороне зашипела дымовая граната, и кустарник быстро накрыло густыми слоями едкого дыма. Он, бывший лейтенант Красной армии, бросил тело влево под ветки, ободрал лицо, кинулся вправо и снова влево, перекатился, не глядя, выпустил очередь назад. Снова вскочил, пробежал десять метров, перекатился, тяжело задышал, резко встал на колено, развернулся и посмотрел в прорезь прицела назад, где должны были быть русские. Сзади в область спины тихо, бесшумно вошел большой нож с зубцами, разорвав сердце пополам. Андрий даже не успел вскрикнуть. Уже мёртвый он не упал, заботливо поддержанный руками русского бойца. Тот спокойно и тихо уложил тело на землю, сделал на прикладе автомата очередную зарубку, вытер нож о зимний камуфляж Андрия и тихо произнес в микрофон.
— Четверочка, сало загнулось, борода ушла вправо, как понял, двое вправо.
— Понял тебя двоечка, выходи, отбой. Группы за коробкой, группы за коробкой срочно, как понял.
Понял тебя четвертый, влево тридцать ушёл…
От безумного бега по пересечённой местности тело перестало слушаться, три раза за последние пять минут я падал в грязь лицом, но два новых «товарища», приставленных ко мне Исмаилом, особо не церемонясь, быстро ставили меня на ноги, пересчитывали ребра и бег продолжался. Выстрелы сзади стихли, наступал вечер, и забрезжившая было утром надежда, что меня могут спасти развеялась с наступающей тишиной. Тем не менее, отряд боевиков продолжал движение в том же темпе.
