Привыкли, — подумал Мао. Знали бы эти бестолочи, что он сейчас отрабатывает восьмое кате, одно из самых сложных, в изучаемом им боевом искусстве «Крадущийся тигр, прячущийся медведь».
Его комитет обороны должен был собраться в уединенном месте, в пять часов после полудня. На территории парка таких мест было четыре. После завершения упражнений именно выбор места сбора занимал его острый восточный ум. Предстояло обсуждение нескольких насущных проблем и конечно главной — пришествия Вестника.
Хорошо размявшись Мао, сделав несколько больших прыжков, углубившись в лес, остановился около ничем не приметного дерева, такого же, как все другие, и рявкнул,
— Убежище 4, время +3. Все руководители партии.
— Да, о солнце нации. Эстафета с оповещением пошла — бодро отрапортовал неподвижно сидящий на дереве связник, с обожанием, граничащим с безумием, смотревший на Мао.
Еще остался час, — подумал Мао, — решив написать сегодня еще несколько десятков страниц своей божественной книги «Солнце и Тигр над стеной». Он особенно любил этот труд, рассказывающий о его молодости и борьбе с пособниками капитализма. Этот труд он планировал распространить по всему миру, а особенно в рассаднике Империализма, чтоб этому любителю женских поз Барни пусто стало. Оскал Мао в этот момент символизировал улыбку.
Мягко ступая по краю поляны, на которую он, задумавшись, вышел, и щурясь от яркого солнца, точно посредине остановился. Затем вычертил пассаж и торопливо пробормотав заклинания доступа к личному оберегу, после чего исчез.
Только легкое дуновение ветерка и личная охрана из отряда «Китайская дельта», негласно сопровождающая правителя, стали свидетелями таинственного, на первый взгляд, исчезновения Мао.
В личном кабинете, как обычно, царил рабочий беспорядок. Рукописи валялись то тут, то там, и даже любимое кресло — качалка усиленной конструкции, было заполнено ими до отказа. Мао любил писать сам, а не диктовать и не доверял печатание своих книг кому–либо, тем более этим хитрым пронырам — писцам, которые потом продавали информацию направо, налево, вперед и назад. Это ж надо зачищать писца после каждой книги, а таковых Мао уже написал около 100, никаких писцов не хватит.
Потратив два часа на ублажение книжного червя, противно поскрипев пером, Мао, покачиваясь на кресле, стал размышлять о Вестнике.
Беспокойная, большая и манящая Россия с огромными просторами давно уже занимала его пытливый ум. Начинать всегда надо с маленького, а получишь всю страну. Тут же эта фраза перекочевала в его труд.
Затем он прошёл в соседнее помещение — зал из красного дерева, обитого железной каймой и улёгся на место начальника комитета обороны — верховного главнокомандующего, под огромный красный флаг. Удобно устроившись он нажал кнопку оповещения готовности к заседанию.
Спустя несколько минут, в зале заседания стали появляться руководители партийных ячеек, комсомольский вожак, главный тренер футбольной команды, министр обороны, начальник генерального штаба и последним как всегда появился начальник разведки, пользуясь тем, что являлся братом Мао и мог себе позволить приходить с небольшим опозданием.
— Я собрал вас здесь, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие. Я думаю, что скоро придёт Вестник.
Зловещая тишина опустилась на кабинет, хотя все присутствующие и так уже знали эту устрашающую новость, только гнали её прочь.
— Украсть, переломать, завербовать, купить, выкрасть, — начальник разведки, сказав все что знал, почесал брюхо, и изобразил на своей заплывшей от жира морде подобие напряжения мысли, и довольный плюхнулся обратно на лежак, обтянутый красной материей, который натужно заскрипел.
— Меньше надо есть, а больше думать — два раза повторил изречение Мао, дабы не забыть искру своего ума и после ухода членов комитета записать её в свою книгу. Его брат Чой демонстративно отвернулся, показывая свою обиду.
— Какие еще будут мнения — Мао обвел присутствующих взглядом.
— Вот данные на предполагаемое лицо.
— Достоверные? — Мао благожелательно принял их из рук старого и опытного хитреца — Халкин–гола, с незапамятных времен исполняющего обязанности министра обороны.
— Перекуплены у американского агента, правда их до нас уже просмотрели янки, но все равно много фунтов пришлось отдать.
— Возьмешь сколько нужно у казначея. А смотрел их, наверное, Барни. Гул возмущения и криков проклятья пронёсся по залу, тем самым все показали какая сильная и всеобъемлющая ненависть наполнила их сердца при произнесении этого имени.
— Да, именно он — поморщившись, признался Халкин–гол.
— Что предлагаешь? — обратился к нему Мао, показывая кто пользуется здесь его расположением.
— Надо сопровождать Вестника до инициации негласно. Я предлагаю комитету решить вопрос о привлечении к данному делу агента «Хонгильдона».
Шум утих мгновенно, и все в зале, не дыша, уставились на Мао.
— Ради партии надо идти на всё — хорошая цитата подумал Мао, беря и её на заметку.
