Звуки неторопливо расплылись вокруг, как капля молока в воде. Все потом. Крики и рвущийся звук за спиной. Кровавые лужи и мертвые тела вокруг. Первые лучи встающего солнца, рубиновые от последствий бойни на поляне.
Я стояла на коленях перед зверем, не знаю, кем, неважно кем. Внутренние органы должны быть как у обычного животного, как у человека, они у всех одинаковые. Надеюсь, это так. Я водила над раной руками, прикидывая, как удачнее их приложить. Так, чтобы все захватить.
— Ты можешь что-нибудь сделать? — Какой больной голос за плечом. Не уставший, а полумертвый. Страшный. Безнадежный.
— Да, но я не знаю, сколько на него дадут вздохов. На животного — один, человеку — три. Ему… ему, надеюсь, два. Или он умрет.
— Попробуй кровь остановить, это главное. С остальным регенерация справится. Останови кровь, слышишь?
Времени больше не было, я глубоко вздохнула и закрыла глаза.
Крови вышло много, и даже искать не пришлось, откуда. Вот она, артерия, перерезанная почти полностью. И вена наполовину. Обе надо восстанавливать, и времени ни на что больше нет. Если искать другие повреждения, не успею ничего сделать. Останови кровь, он сказал, это главное. Я поверила голосу и не стала больше ни на что отвлекаться. Сдавила вену призрачными ладонями и застыла, отпуская силу. Тело зверя должно быстро регенерировать, это действительно помогло. К тому времени, как голова закружилась без кислорода, вена держалась достаточно крепко.
Потом я судорожно дышала, не отнимая от раны рук, и кто-то гладил меня по спине. Самое сложное — артерия. Только бы два дыхания! Только бы два!
Вдохнув, снова ныряю внутрь, и у меня получается. Два, все-таки не просто животные! Даже рассмеялась бы, не будь так ценен воздух. Я сдавливаю артерию, уже зная, что с ним все будет хорошо. По крайней мере, в этот раз.
Меня оттаскивают, как тогда от Мотылька, когда голова начинает опускаться от мельтешащих вокруг белых пятен.
— Дыши, — шепчет голос. Вокруг сгущается тепло, мягко окутывает, успокаивая, и даже запах крови отступает куда-то назад.
— Нужно попробовать еще раз. — Как только позволяет голос, я возвращаюсь к волку и вдыхаю.
Ничего. Третьего раза не дано. Полуживотные. Полулюди. По крайней мере, в такой ипостаси.
Зверь уже выглядит не так безнадежно. Разрез мокрый, но не кровоточит, грудина почти не дергается и поднимается все ровнее.
— Иди сюда. — Теплые руки притягивают меня назад, Радим снова меня обнимает.
Где-то справа один из светлых резко вздрагивает и вдруг тонко стонет. А через мгновение над ним сидит Ждан и вдруг, делая полный размах рукой, резко проводит где-то внизу кинжалом, отчего светлый дергается и замирает.
«Значит, это был Дынко», — равнодушно думаю, проваливаясь в черноту. Там только одна картина: Ждан, смешливый, разумный Ждан, с доброй, уверенной улыбкой, безо всяких раздумий убивающий раненого.
Белоглазые напали, когда уже светало. Радим почуял их раньше, но едва успел предупредить остальных, как дивы, не теряя времени на попытку использовать арбалеты, сразу бросились врукопашную.
Шансов у белоглазых не было, даже трое обычных зверей одолеют десяток дивов без потерь, не говоря об альфах. На что они рассчитывали? Когда Радим увидел взгляд поводыря, направленный в сторону Дарены, только тогда понял, на что. Единственная их слабость…
И все же обошлось. Но только это не стало их заслугой, а было чистым везением. Чистое везение, что у Дарены получилось остановить первый удар, что, ранив Дынко, не задели ничего слишком важного, и что Дарене вообще удалось его вылечить. Слишком много везения, на которое в таких делах никогда нельзя рассчитывать. Плохо, очень плохо.
Пока Радим стирал с Дарены кровь, насколько это было возможно, а после закутывал в плащ, Ждан зашивал рану Дынко. Потом быстро собрали вещи.
Напоследок проверили тела белоглазых, нашли и добили еще двоих раненых. Лучше, чем оставить их на съедение зурпам, которые скоро прибудут на запах крови. После недолгого колебания сняли с предплечий всех тел браслеты памяти, где магически записывалась информация о владельце: имя, возраст, место рождения, воинское звание, уровень магии и навыки. По неписаному кодексу чести эти браслеты считались чем-то священным, что должно вернуться родным погибших, и снять их — все равно что перекрыть путь к перерождению. Обычно волки браслеты не трогали, но сейчас… Сейчас дивы перешли какую-то невидимую границу того самого священного и потеряли право на уважение своих традиций.
Хорошо, что Мотылек сама пошла за Радимом, несшим Дарену, иначе ее пришлось бы просто оставить, следить еще и за лошадью не было ни сил, ни времени.
