У закрытого на время клок-дауна бара «Сучок», несмотря на полицейский запрет, топтались звери с неподвязанными хвостами и в приспущенных с морд намордниках – ежи и Зайчиха с зайчатами. Чуть поодаль паслась газель Герочка, её хвост был прилежно подвязан. Барсук Старший поднёс было к морде корупор, чтобы всех разогнать, – но так и остался молча стоять с разинутой пастью. Вывеска с надписью «Сучок» была содрана, а на её месте, на квадратной проплешине над входом в бар, красовалась алая надпись:
На пороге бара, ссутулившись и привалившись к запертой двери, сидел Скунс Художник в налапниках. Рядом с ним валялся помятый тюбик клюквенной краски.
– Его лап дело, – Гриф указал клювом на Скунса. – Я поймал его у восточного выхода из леса. Пытался прорваться сквозь оцепление и пересечь границу Дальнего Леса. Кричал, буянил, требовал его выпустить, брызгался клюквенной краской, устроил запрещённый перформанс. Вонь была страшная!
– Этот перформанс у меня вышел случайно, от страха! – заявил Скунс. – Я не всегда себя контролирую… когда речь идёт о современном искусстве.
– Ах от страха? – Стервятник возмущённо клацнул клювом. – А когда ты эту вот хулиганскую надпись писал, не боялся?!
– Это не я… – промямлил Скунс. – Я просто…
– Ежу понятно, что ты! – оборвал его Гриф. – Есть свидетели!
– Нам понятно! – закивали ежи. – Мы свидетели. Мы видели, как Скунс делал надпись. Он ещё и вонял при этом! Сделал своё грязное дело, навонял – и хотел сбежать!
– Да я только обвёл! – всхлипнул Скунс.
Прозвучало неубедительно.
– А потом попытался вообще эту надпись стереть – но она не стирается! Она въелась…
– Скунс Художник, мы выпишем тебе штраф за зверское хулиганство, – строго сказал Барсук.
Он подошёл к надписи, понюхал, лизнул алую букву «у» в слове «кусь», поскрёб её когтем, отколупнул от буквы кусочек и протянул Грифу.
– Гриф Стервятник, будь добр, проведи экспертизу.
– Экспертизу чего, я прошу прощения? – нахохлился Гриф.
– Экспертизу краски, чего же ещё, – ответил Барсук.
– Для чего? Ежу понятно, что это клюквенная краска из баллончика Скунса.
– Нам понятно! Нам всё понятно! – закивали ежи.
– С каких пор, уважаемый Гриф, ваша экспертиза основывается на мнении уважаемых граждан ежей?
– А что такого? Что не так с нашим мнением? Нам всё понятно! – возмутились ежи.
– Что ж, извольте. – Гриф открыл свой чемоданчик, поместил в него образец и оскорблённо захлопнул, чуть не прищемив себе клюв. – Хотите ненужную экспертизу? Я проведу ненужную экспертизу. Потрачу драгоценное время на ерунду.
– Спасибо, Гриф, – кивнул Барсук Старший и повернулся к Художнику. – Ты сказал, что устроил перформанс от страха… – голос Барсука теперь звучал мягче. – А чего ты боялся, Скунс?
– Ежу понятно, боялся штрафа за хулиганство, – встрял Барсукот.
– Нам понятно! Да, нам понятно! – загалдели ежи. – Испугался штрафа за хулиганство и справедливого наказания!
– Нет, – Художник нервно мотнул головой. – Я боялся не штрафа. Я боялся и сейчас боюсь эпидемии. И богов… Выпустите меня из этого леса! – вдруг заверещал Скунс. – Этот лес проклят богами!
Раздался тихий булькающий звук, обычно предварявший перформансы Скунса Художника, и в воздухе у бара «Сучок» разлилась густая едкая вонь. Ежи и зайцы зафыркались и натянули намордники как положено.
– Я не нарочно, – пробормотал Скунс Художник. – У меня нервный срыв. Умоляю, отпустите меня! Я вообще не отсюда! Я родился в другом лесу! Отпустите меня на родину! Я не хочу впадать в беспробудную спячку! Я нужен искусству! Я ещё столько могу создать! Это вас покарали боги, а я ни при чём!
– Значит, как вонять всем под нос – так в Дальнем Лесу, а как общая беда – так отпустите на родину, – презрительно сказал Барсукот.
– Извиняюсь… обидеться на художника может каждый… – проскулил Скунс. – Дальний Лес был гостеприимным лесом… Но теперь я здесь как в тюрьме!
– Да! Вот-вот! – поддержала Скунса Зайчиха. – Никогда мне не нравились эти его перформансы, но на этот раз Скунс Художник прав! Что вы нам предлагаете, кроме тюремного режима в лесу? Вы заперли нас в норах с детёнышами – и что дальше? Где лекарство от вируса?
– Вот именно! Как в тюрьме! Где лекарство?! – симпатии ежей резко переметнулись на сторону Художника и Зайчихи.
– Я с главным Грачом Врачом работаю над лекарством! – сообщил Гриф, но голос его звучал неуверенно.
– И что же? Есть результат? – подбоченилась Зайчиха.
– К сожалению, пока нет, – подавленно сказал Гриф.
– И не будет! – завопил Скунс Художник. – Ежу понятно, что, если заразу наслали боги, от неё нет лекарства!
– Да, нам понятно! – заголосили ежи. – Нет лекарства! Небесные Медведи нас прокляли! Небесные Медведи устроили эпидемию!
– Да какие медведи! – с досадой фыркнул Барсук Старший.
– Вы что же, Барсук, не верите в великих и всемогущих Небесных Медведей? – оторопели ежи.
– Я верю, верю, – устало сказал Барсук. – Но месть богов не может быть объяснением эпидемии.
– Чего это не может? – сварливо спросила Зайчиха.
