– Я тоже, но мне рассказывали в подробностях. Дело было так. К концу восьмидесятых в советской экономике наметились негативные тенденции. Высокие зарплаты в малопроизводительной сфере. Низкая производительность труда во всех сферах. Колоссальные затраты на обеспечение пакета социальных гарантий. Колоссальные затраты на оборону. Колоссальные затраты на помощь развивающимся странам. И самое опасное – чудовищный внутренний долг государства перед населением. Выражался этот долг в том, что у населения накопилась безналичная масса денег на счетах в Сберегательном банке СССР. Наша история в ХХ веке представляла собой череду войн: Гражданская война, Великая Отечественная война, холодная война. У населения просто не было возможности нормально тратить свои деньги. И государство, будем честны до конца, привыкло злоупотреблять этим. И вот наступили мир, разрядка. И люди захотели жить в достатке, тратить честно заработанные деньги на товары народного потребления, на предметы роскоши, на самообразование. Вот по этим-то направлениям и появился дефицит. Парадоксально, но факт: в те годы с трибун съездов непрерывно звучали призывы бороться с бюрократией, сократить и дальше сокращать аппарат чиновников, а на самом деле чиновников, то есть толковых грамотных управленцев, катастрофически не хватало. Ведь в условиях государственного планирования всего и вся нужно посадить на управление миллионы человек, которые не будут ничего производить, кроме тонн исписанной бумаги. Таким образом, экономические реформы должны были решить две важные задачи: снизить до минимума внутренний долг в виде безналичных денег и вывести сферу производства товаров народного потребления и предметов роскоши из-под государственного регулирования, доверив ее рынку. И советское правительство справилось с этой задачей. Самым простым путем было бы отпустить цены на товары и разрешить приватизацию мелких предприятий. Но уже тогда экономисты показали, что это приведет к экономическому коллапсу. Люди бросятся снимать деньги со счетов, переводя безналичные рубли в наличные, а поскольку внутренний долг составлял сотни миллиардов рублей, пришлось бы запустить денежный печатный станок, что неизбежно спровоцировало бы дикую инфляцию, рост цен и обнищание. Получилось бы, что правительство просто ограбило людей, отняв у них то, что они зарабатывали на протяжении десятилетий. Обнищание не позволило бы провести достойную приватизацию. То есть предприятия оказались бы не у тех, кто способен ими управлять, а у тех, кто ловчее и хитрее. Поэтому было решено идти по пути мягких реформ, осуществляемых под постоянным контролем государства и Коммунистической партии. Для нейтрализации безналичной массы денег использовали изящную схему. Населению предлагалось приобрести свои квартиры в вечную наследуемую собственность за безналичный расчет через кассы Сбербанка. Участие в кооперативном строительстве, приобретение личного автомобиля вне очереди так же подразумевало безналичные расчеты. При этом суммы там фигурировали заметно выше среднего. От прямой приватизации так же отказались. Крупным предприятиям позволили создать кооперативные филиалы. А если вы захотели бы создать чисто коммерческое частное предприятие, то есть уйти в рыночную экономику, то вам пришлось бы начинать с нуля. Взять кредит или воспользоваться своими сбережениями, зарегистрироваться, снять помещение и развернуть производство. При этом налоги для начинающих были минимальными, близкими к нулю. А вот для сферы услуг и торговли налоги определили чрезвычайно высокими. Стимулировалось именно мелкосерийное производство, а не спекуляция. Тогда же, на первом этапе, был создан реестр предприятий, не подлежащих приватизации. Они сегодня составляют стратегический сектор советской экономики. Коллапса удалось избежать. Спрос стал расти очень стремительно, но удовлетворялся в рыночном секторе. Главное, что мы быстро поняли преимущество нашего экономического уклада.
– Какое же?
– Близкое к идеалу соотношение цена-качество.
– Не понимаю, – признался Адамски. – Не специалист.
