Так, разумная и злая воля чувствовалась в событиях, произошедших в Братиславе. Несколько тысяч местных жителей вышли на запрещенную властями демонстрацию «памяти борцов за свободу», и полиция разогнала собравшихся. Ответ пришлось держать академику Андрею Дмитриевичу Сахарову, который по личной просьбе Андропова уже больше года возглавлял «Фонд человека», занимавшийся защитой прав человека на международном уровне. Будучи проездом в Чехословакии, академик был в буквальном смысле атакован западными корреспондентами, агрессивно потребовавшими разъяснений по вопросу, не является ли разгон демонстрации прямым нарушением прав граждан, пожелавших проявить свое уважение к памяти тех, кто боролся за независимость Чехословакии. Возможно, ожидалось, что Сахаров, известный своей чисто человеческой мягкостью, выкажет недовольство действиями властей, и это вызовет международный скандал. Однако ожидания не оправдались – академик довольно резко высказался против проведения несанкционированных шествий и митингов, заявив, что знает в подробностях о том, под какими лозунгами собирались выступать жители Братиславы и что лозунги эти прямо позаимствованы из пропагандистских клише Геббельса, а значит, речь идет вовсе не о борцах за независимость, а о тех, кто мечтает вернуть свободную демократическую Чехословакию во времена нацистов. Характер шествия был явно провокационным, о чем немедленно написали советские журналисты. В Европе, однако, единства мнений по поводу Братиславы не наблюдалось, что настораживало, хотя, конечно, и не пугало. Куда больше волновало Юру Москаленко, что национализм с сепаратизмом дают всходы там, где он меньше всего ожидал их проявления, – на территории его родной страны, в СССР.
Если о Братиславе писали много и часто, то, например, о волнениях в Сумгаите сообщалось очень сдержанно – небольшими сводками, похожими на сводки Совинформбюро периода Великой Отечественной войны: только информация, без обычных в таких случаях комментариев. А в Сумгаите происходило страшное. В Сумгаите происходило то, чего, казалось, в принципе не могло произойти в Советском Союзе – в многонациональной стране, граждане которой с детства воспитывались в духе интернационализма, терпимости, уважения к соседям…
28 февраля 1988 года огромная толпа местных азербайджанцев учинила самый настоящий погром. От рук погромщиков погибли десятки местных армян, среди которых были старики, женщины и дети, – многих захватили и убили в их собственных квартирах, ночью, спящими или едва проснувшимися. Два дня в Сумгаите царили хаос и анархия. Милиция и местная госбезопасность не сумели остановить насилие. По решению Политбюро и приказу министра обороны в Сумгаит были введены войска. В ответ начались волнения в Кировобаде и даже в самом Баку – лавина национализма грозила накрыть одну из самых богатых и развитых республик СССР.
Армянское население Азербайджана отреагировало на погромы соответственно. С начала года в Нагорном Карабахе – автономной области в составе Азербайджана с преобладающим армянским населением началось массовое движение за воссоединение с Арменией. Сессия Верховного Совета Армянской ССР выразила согласие на вхождение Нагорного Карабаха в состав Армении. Через три дня Верховный Совет Азербайджанской ССР заявил о неприемлемости перехода Нагорного Карабаха из состава Азербайджана в состав Армении. На территории Советского Союза возникла угроза войны между двумя социалистическими республиками!
Было непонятно, почему медлит и чего дожидается Кремль. Это очень беспокоило Юру. Тем более что дальние отголоски конфликта докатились даже до Оренбургского училища. Курсантов, приехавших из Азербайджана и Армении, стали часто вызывать к замполиту и его помощникам из «пятерки» для проведения профилактических бесед. Им было официально объявлено, что письма, приходящие из республик будут вскрываться. Курсанты из числа армян и азербайджанцев ходили невеселые, но стычек между ними не случалось – они, очевидно, понимали, что если начнут выяснять межнациональные отношения здесь, то вылетят из училища в два счета.
Только один из курсантов не сдержался. Сардарян, армянин из Карабаха, проходивший обучение на втором курсе и славившийся большим ростом и зычным голосом, сорвался как-то ночью в бега да так и исчез, растворившись в многолюдье на переломе эпох…
