«Гриша задумчиво пощипывал свои редкие усики и чахлую бородку. Он все время бессознательно проверял, на месте ли эта растительность, над которой он работал, как садовник. Он делал большую ставку на эту часть своей внешности: бородка должна была скрыть срезанный и откровенно безвольный подбородок, а усы отвлекали внимание от плохих зубов…»
Гриша задумчиво пощипывал свои редкие усики и чахлую бородку. Он все время бессознательно проверял, на месте ли эта растительность, над которой он работал, как садовник. Он делал большую ставку на эту часть своей внешности: бородка должна была скрыть срезанный и откровенно безвольный подбородок, а усы отвлекали внимание от плохих зубов. Гриша панически боялся дантистов. А внешность для Гриши – это больше, чем просто внешность. Это значительная часть бизнеса.
Гриша Крохин – агент и продюсер. Он – создатель имен и судеб. Он властелин на огромной, бурной и денежной территории. Ему нельзя ошибаться. Более того, для него не существует ошибок: он не ищет таланты. Он их создает. Если нужно, из полена. В его деле главное – расчет и воля. Вот поэтому он прячет безвольный подбородок.
Ира смотрит в щель между усами и бородкой с надеждой, робостью и страхом. Она готова услышать свой приговор. И куда? К кому потом? А кредит, а долги по квартире, а последние концертные туфли, которые уже не подлежат восстановлению?..
– Ты голосистая, конечно, – медленно и веско произносит Гриша. – Если бы еще в ноты попадала, цены бы тебе не было. Спокойно. Что за деревенская привычка вздыхать, как корова. Полное впечатление, что ты сейчас замычишь. Женщина, если она актриса, должна дышать аккуратно и соблазнительно. И запомни: Крохин никогда не врет. Говорю как есть. Уточню заодно: у тебя случайно не сорок первый размер обуви?
– Да, – в отчаянии проговорила Ира. – Как ты узнал?
– Легко. У меня такой же. Есть еще вопросы по наружности, вокалу, репертуару, дикции… Но они вторые и десятые. Я берусь за тебя. У меня идея. Вот прямо сейчас родилась. Это будет уникальный проект. «Ираида – красный ветер».
– Почему красный? – потрясенно спросила Ира.
– Ни почему. Я так увидел, услышал. Отвыкай задавать вопросы. Начнем с нуля. Отведу-ка я тебя в баню.
– Ой, – смутилась Ира.
– Не мечтай. Не за этим. Твое преображение я начинаю с того, что тебя как следует отмоют. Извини, но ты не очень свежо выглядишь. И сейчас еще совсем не представляешь, какое будущее у тебя впереди.
– Какое? – выдохнула Ира.
– Звезда. С меньшим уровнем я не заморачиваюсь. Настоящая звезда.
И они понеслись в ее будущее.
Ира понимала, насколько все серьезно, когда видела счета. Гриша подмахивал их небрежно. А там были огромные суммы. Вслед за банщиком, парикмахерами, косметологами, дизайнерами появились музыкальные редакторы, танцмейстеры, музыканты, оранжировщики, операторы и звукооператоры. Гриша начал выводить ее в свет, знакомить с журналистами. Ира давала первые интервью.
– Слушай, – сказал ей после первого Гриша. – Ты говоришь так, как будто милостыню просишь. А надо совсем наоборот. Ты снисходишь, ты делаешь одолжение. У тебя масса предложений. Ты же не думаешь, что они сами тебя случайно нашли?
– Они говорят, что услышали о твоем новом шикарном проекте по своим каналам…
– Да, такая «легенда». От меня. Я им плачу. Имей это в виду, надеюсь, тебе поможет.
Это очень помогло. Ира старательно работала. Пахала до изнеможения. Танцевала и пела, училась управлять огромными предметами – это были и красные веера, и перья, и шары. Их и держать было неудобно, а танцевать с ними ее ногами сорок первого размера казалось и вовсе каторгой. Танцмейcтеры ее грубо оскорбляли, Гриша чертыхался и плевался. И не давал ей смотреть ни те клипы, которые уже сделали, ни слушать записанную фонограмму. Потом ее сводили с подтанцовкой. И все в ранге репетиций. После которых Ира, охрипшая, хромая на обе ноги, не могла дома поднять руку, чтобы налить себе чашку чая. Она обматывала бинтами кровавые мозоли на ногах и ревела ночи напролет.
А потом она увидела рекламный ролик, услышала фонограмму. И попала в сказку. Такой прекрасной, легкой и грациозной она себе показалась, так волшебно звучал ее собственный, низковатый, приятный, но такой слабый голос. Он по своей природе не мог дотянуться до нужных нот. Оказалось, все поправимо. Если знать, чего ты хочешь, это делается без проблем. Столько профессионалов. А Гриша знал. Получилось что-то вроде Эдит Пиаф родом из сибирского народного хора и Айседоры Дункан из ансамбля «Березка», которая сбрасывает на сцене огромные туфли на каблуках и бежит за музыкой босиком с красными предметами японских танцовщиц в руках.
Стоило это раз увидеть, и Ира уже уверенно ступила на сцену первого концертного зала. Она знала, что зрители увидят чудо. Так сказал Гриша, так оно и было.
