- Отдам, как подарок, матери своей, да расскажу, как использовать сей корень при приготовлении ароматных блюд. Себе же оставлю ещё несколько небольших выростов, не очищая их, вдруг Сыворотка Правды пригодится ещё…
- А сам, сам попробуешь ли блюда с имбирным корнем или будешь продолжать есть одни хлебы?
- Попробую. А сейчас, Квотриус, прошу - помолчи и запоминай - девять оборотов справа налево, как солнце ходит, со словами…
- Теперь добавляем в полчаса, как кипящее зелье с травами, видишь, я принёс из библиотеки клепсидру, натёртый кусочек около пятнадцати скрупулусов* * * весом, и помешиваем уполовником, хотя и нужна осиновая веточка, но не припас я её - забыл, глупец неотёсанный, ну да дел у меня сегодня и без того много было - супротив движения солнца двенадцать раз, произнося Nortuum questum, запомнил?
- Позволь повторить всю процедуру, о брат мой возлюбленный Северус, ибо терзает меня страх, что неверно запомнил я её.
- Повторяй, брат мой Квотриус, кстати, вышел из тебя отличный, понятливый, схватывающий знания на лету, помощник. Мне бы таких сту… а, ладно, не будем об этом.
Северус говорил, опираясь копчиком о каменную столешницу и по привычке складывая руки на груди, а левую ногу, как во время нудных лекций о стадии Возгонки старшекурсникам, выдвигая чуть вперёд, но спину держа прямо, как учил его наставник Моальворус с десяти лет и почти до совершеннолетия.
Квотриус на удивление бойко изложил весь процесс приготовления Веритасерума - от подготовки и названия ингредиентов, до заклинаний, произносимых во время помешивания и ни разу не перепутал сторону, в которую надо помешивать зелье при добавлении новых компонентов.
Потом, получив в ответ изумлённую и радостную улыбку старшего брата, внезапно опустил глаза, сказав тихо:
- Теперь зелью предстоит настояться последние неполных два - о, всего два! - часа, брат мой Северус!
Он поднял голову и посмотрел на старшего брата совсем иным взором - зовущим, манящим, притягивающим, как магнит.
- Ты не… забыл… клятвы своей, о Северус?
- Нет, Квотриус,
Старший брат ответил тихо, словно боясь нарушить то предчувствие счастья, что переполняло сейчас их обоих в равной степени.
-
- Идём… сегодня… к тебе.
Северус договорил так же тихо, приобнял растерявшегося от такого явного проявления заботы брата за бёдра, и они молча прошествовали по коридору.
Лишь Карра, проснувшаяся и подвинувшаяся в кажущемся полусне, чтобы Господа могли войти в опочивальню Квотриуса, тут же окончательно проснулась потому, что часто и подолгу спала днём, и привстав на мясистые, но узловатые по-старчески колени, прислонила ухо к двери, чтобы назавтра было о чём посплетничать с другими рабынями, убирающими опочивальни Господ.
Домочадцы же спали на втором этаже, рядом со складом ненужного, старого оружия и пробитых доспехов, которые Малефиций, которому все эти вещи и принадлежали, не спешил выбрасывать, изредка заходя в большую, загромождённую хламом комнату и предавался воспоминаниям вот об этом медном панцире, сильно вмятом в районе сердца рогатиной пикта, которому Малефиций за такое неуважение к собственной персоне проломил череп рукоятью спаты. Или вон о том гладиусе, неугодном богам, хоть и закалённом и обмытом кровью жертвенного петуха, а не каплуна, с которым Малефиция постигали сплошные поражения от когда-то объединённых в борьбе против ромейских легионов объединённых сил ненавидящих друг друга в мирное время народцев уэсге и скотарду.
Последний народец был почти полностью уничтожен, за исключением двух уже оседлых родов, которые не явились на большую битву с легионерами Божественного Кесаря и их союзниками - кочевавшими неподалёку и обложенными данью, присмиревшими к тому времени уэсге - соседями и вечными противниками, как это заведено меж соседей, племенами и родами скотарду.
В итоге последние, за исключением упомянутых родов, которые просто обложили данью, были полностью вырезаны, и лишь всадники привели с собой немногих уцелевших, красивых рабынь маленького, но очень воинственного народца.
И такая судьба - полное исчезновение и ассимиляция, подчас насильственная - ромеями или более сильными соседями - постигла не только бриттские народцы Курдрэ и Скотарду, не говоря уже об истребляемых «Нелюдях» - пиктах.
… Тох`ым лежал на спине, глядя в звёздное, пугающее чёрной опрокинутой бездной, небо, а по груди его текла уже не тоненькая струйка, а целый горячий поток крови. Как только Тох`ым понял, что его рана открылась, он горько усмехнулся, подумав, что за ночь истечёт кровью до смерти, и кончится его страшная, гнетущая душу, три или четыре пальца, или уже пять пальцев раз лет кабала.
