Наконец, серые высокие стены замка нависли совсем близко. Колесницы простучали по опустившемуся мосту и остановились в тесном дворике. Здесь Матта приветствовала охрана, подняв над головой мечи и пики. Потом он принял поздравления еще сотни мелких помещиков и придворных.
В просторном зале замка собралось совсем немного мужчин и женщин, но, само собой, это были самые важные лица. Когда оглушительно грянули барабаны и трубы, лишь немногие из них высказали чувства, слегка напоминающие энтузиазм собравшейся снаружи толпы. Большинство лиц Матт опознал по старинным портретам и тайным снимкам, а благодаря истории знал, что большинство из них не спешит определиться в своем отношении к Аю.
Предводителем фракции противников молодого короля должен был быть придворный чародей Номис, чья улыбка сейчас мало отличалась от оскала.
Если и присутствовала здесь чистая радость, то она сияла на старом, покрытом морщинами лице короля Горбодука. Он поднялся с трона, чтобы приветствовать гостя, хотя ноги едва ли были способны минуту удержать дряхлое тело. Поэтому, обняв Матта и поприветствовав его по всем правилам этикета, король, тяжело дыша, снова погрузился в свое кресло. Уже сидя, он пристально всмотрелся в лицо Матта, вздрогнувшего при мысли, что король разгадал подмену.
— Юноша, — заговорил вдруг король нетвердым голосом, — ты очень похож на отца, с которым мы так часто были товарищами в битве и на пиру. Пусть веселится он в Замке Воинов, сегодня и всегда!
— Благодарю тебя, Горбодук, — ответил Матт, — что ты пожелал моему отцу добра. Пусть дух его вечно покоится в Саду Благословенных высоко на небесах.
На короля вдруг напал приступ кашля. Может быть, он не слишком старался сдержать его, чтобы спасти себя от необходимости заглаживать оплошность.
Однако Номис постарался не упустить благоприятный случай. Шагнув вперед так резко, что полы белого балахона взметнулись, он остановился рядом с Маттом и обратился ко всем присутствующим:
— О повелители этой страны! Неужели вы молча стерпите, когда так оскорбляют богов ваших предков?
Впрочем, большинство не совсем поняло, в чем заключалось оскорбление, будучи не очень хорошо знакомо с богами своих предков. Несколько человек что-то недовольно проворчали, однако так тихо, что можно было не обратить на это внимания.
Матт, нервы которого были напряжены, поступил иначе.
— Я не имел намерения оскорбить кого-либо, — начал он, и тут же понял, что совершил ошибку. Сказано было слишком мягко, слишком похоже на извинение.
Номис чуть улыбнулся — презрительно и с удовольствием. Несколько человек взглянули на Матта уже с иным выражением. Атмосфера в зале чуть заметно изменилась.
И тут служанки ввели в зал дочь короля. Глаза Аликс улыбнулись Аю из-под газовой вуали, потом она их скромно потупила. И Матт уверился, что Современные не ошиблись, — жизнелиния Ая далеко не худшая.
Пока велась подготовка к обмену подарками, один из придворных шепнул на ухо Матту, что король предпочитает провести свадебную церемонию тотчас же. Это, конечно, слишком поспешно, но состояние здоровья короля…
— Я понимаю, — сказал Матт и посмотрел в сторону принцессы. — Если Аликс согласна, то и я не возражаю.
Глаза девушки, яркие и мягкие, снова встретились с его взглядом. И несколько минут спустя они стояли рядом, соединив руки.
Выказывая откровенное нежелание, преодолеваемое только из верности королю, Номис вышел вперед для проведения обряда церемонии обручения. В середине, подняв на собравшихся взгляд, задал обычный вопрос: не возражает ли кто-нибудь против свадьбы? И не удивился, когда послышался громкий ответный возглас:
— Я… Я возражаю! Я давно добивался руки принцессы. И думаю, что морскому скитальцу нужно познакомиться с моим мечом!
В густом голосе с самого начала почувствовалась заминка, он был слишком громким и выдавал неуверенность. Но вид у говорившего был более чем внушительный — молодой, высокий мужчина с широкими плечами и ручищами, которые могли послужить обыкновенному человеку вместо ног.
Горбодук, несомненно, был бы рад запретить дуэль, но свадебная церемония допускала возможность вызова.
В исторических документах, которые изучил Матт, не осталось записи о дуэли во время обручения Ая. А такое событие летописцы не могли оставить без внимания. Поэтому виной всему, скорее всего, допущенный промах, который спровоцировал Номиса двинуть вперед свою пешку.
Но что делать дальше, Матт знал отлично. Он сунул большие пальцы рук за широкий кожаный пояс и повернулся лицом к противнику.
— Не назовешь ли ты свое имя?
Юный гигант отвечал голосом, в котором читалось напряжение, и тон его был не столь решителен как слова:
— Мне нет нужды представляться всякому достойному человеку в этом зале, но, чтобы ты мог обращаться ко мне с соответствующим почтением, знай: я — Юнгуф, из дома Юнгуфов. И знай также, что я требую принцессу Аликс себе в жены.
Матт отвесил поклон. Держался он спокойно и холодно, как это сделал бы Ай.
