Когда труп был утащен с арены, Лерос объявил последнюю пару:
— Владерлин Ваин — Вулл Нарваез.
Вокруг пояса у Ваина был обмотан длинный кнут — назначение его было загадочно, и никто еще не позволил себе им поинтересоваться. В руках Ваин держал кинжал и меч. Нарваез, с веселым лицом и крестьянскими вилами в руках, выглядел сущим фермером, только что вернувшимся с поля. Как и положено хорошему фермеру, он послал острия вил точно в то место, куда было нужно, и Владерлин был мертв еще до того, как тело его рухнуло на землю. Назначение кнута на его поясе так и осталось загадкой.
Солнце еще не достигло полудня, когда бои второго дня Турнира были завершены.
Шестнадцать оставшихся в живых воинов веселой толпой отправились на отдых, где ждал их приготовленный обед. Большинство переговаривалось, перекидывалось шутками. Некоторые же хранили молчание. Они внимательно поглядывали на бинты и раны будущих противников, подыскивая наиболее слабые точки для будущего поединка. Теперь они все понимали, что нужно использовать даже малейшее преимущество. Выжить после двух кругов удалось наиболее опасным из шестидесяти четырех — остались шестнадцать убийц высочайшего класса.
Отдыхая после дневной еды, они заметили спешно спустившегося с Горы вестника. Принесенная им новость заставила Лероса резко поднять голову, ища глазами в небе Нечто. Из лагеря под деревьями небо просматривалось плохо. Бойцы были любопытны, но не чрезмерно. Турнир, в котором они участвовали, был для них важнее любого другого события, какое только они могли себе вообразить.
Немного позже, когда священник Внутреннего Круга спустился, чтобы серьезно поговорить с Леросом, среди воинов распространился необычайный слух. Круглый серебристый летающий аппарат из межзвездного пространства прибыл с визитом к Горе Богов. И очень многие попытались хоть краем глаза увидеть серебряный шар корабля — он едва виднелся среди деревьев, опустившись на дальней возвышенности.
На другой день после едва не закончившегося печально столкновения Суоми с ледниковой бестией Оскар Шенберг и Атена Пулсон, вместе с Густавом де ла Торре снова отправились на охоту. К ним, чисто формально, присоединились Барбара и Селеста. Суоми предпочел остаться на корабле.
Оскар, Гус и Атена, недовольные первым днем, который оставил их с пустыми руками, после второй охоты обзавелись собственными голограммами, изображавшими их трофеи. Фильмы были записаны на небольшие кристаллы, и теперь их можно было проецировать в любом месте, где был подходящий свободный пространственный объем.
Атена, сидя в кресле кают-компании, стащив охотничьи сапоги и растирая усталые ноги, жаловалась на то, что трудно будет ей отыскать дома место для демонстрации трофея с убитым ледниковым опардом.
— Тебе это пустяки, Оскар, а у меня квартира крохотная, и пришлось бы вынести половину мебели. Если вообще я осмелилась бы это показывать кому-то.
— Потому, что ты отправилась в нелимитную охотничью экспедицию, не имея нужного разрешения властей? Ты об этом? Если тебя потревожат власти, просто скажи, что снимок тебе дал я. Пусть попробуют ко мне сунуться.
— Все равно придется держать его почти все время выключенным. Иначе он распугает всех моих обычных посетителей. — Тут она поймала себя на слове. Реплика не была направлена специально к кому-то, и все же Атена, словно извиняясь, взглянула на Суоми.
Вчера, когда после первой охоты все собрались на борту корабля, они с некоторым смущением выслушали его рассказ о том, как он был парализован страхом, и как Шенберг хладнокровно спас ему жизнь. Наверное, в некотором смысле Атена была смущена даже больше Суоми. Гус де ла Торре явно развлекался про себя, Барбара же выразила некоторое сочувствие. Возможно, теперь Атена и остальные ждали, что он потребует ружье и возможности взять реванш за неудачу. Что ж, ждать им придется долго. Возможно, во второй раз, когда на него бросится опард, он уже не испугается. Или снова придет в ужас? Кто знает? Суоми не спешил выяснить, что именно он будет испытывать на самом деле. Ему нечего и некому было доказывать. И пока остальные охотились, он сидел на трапе, наслаждаясь свежим воздухом. Ружье лежало рядом — на всякий случай. Но если бы показалось нечто, представляющее опасность, он просто поднялся бы в корабль и закрыл люк — так предполагал он поступить.
Поскольку все, кому был действительно нужен трофей, его получили, Шенберг не стал более задерживаться в северной стране. Охотничий сезон продлится долго, а загадочный Турнир был явно весьма короток, и он не хотел пропустить возможности взглянуть на поединки.
