— Времени нет, — сухо отрезал командующий голос. Теперь Суоми узнал его — это был голос Андреаса, и находился Высший Священник за пределами корабля. — Торун повержен. Лерос и какой-то шпион Союза Братьев возмутили толпу. Нужно как можно скорее погрузить нашего господина в корабль и вместе с пленниками доставить в безопасное место на севере. Все будет отлично, Лачейз, если только ты сможешь уверенно маневрировать. Теперь заходи на Храм.
Теперь Лачейз ориентировался по экрану, показывавшему, что находится непосредственно под кораблем. Суоми, глядя фактически через плечо Лачейза, увидел странное зрелище, значение которого понял не сразу. Корабль висел почти над Храмом — самым высоким зданием города. Рядом с храмом располагалось строение более низкое, и сейчас крышу его поспешно разбирали. Видны были руки рабочих, изнутри демонтировавших покрытие и балки перекрытий. Отверстие в крыше быстро увеличивалось. Внутри видны были какие-то строительные подмостки, на которых должны были стоять рабочие, и кроме этого — ничего. Лишь темнота, против которой было бессильно даже солнце, заливавшее все вокруг ярким светом послеполуденного часа. Лишь несколько секунд спустя Суоми понял, что внутренности здания выглядели так потому, что представляли собой огромную шахту, туннель, уводящих вниз, намного ниже уровня городских улиц.
— Прикажите им поторопиться с крышей, — взмолился Лачейз.
— А ты уже занял позицию? — раздраженно спросил Андреас, напряжение теперь совершенно очевидно слышалось в его голосе. — Не думаю, что ты вполне на правильной позиции.
Теперь Суоми видел небольшие, но возбужденные группы людей, бегущих со всех сторон по улицам к Храму, чтобы его окружить. То тут, то там мелькал меч. А на стенах Храма готовились к обороне облаченные в форму солдаты. Суоми заметил яркую полоску стрелы, направленной с улицы в сторону стен. Со стен отвечали двумя стрелами. Очевидно, незнакомец в сером, с его грандиозным планом пробраться в город и начать восстание, был более удачлив, чем считал Суоми.
Со своей же стороны Суоми сделал все, что можно было сделать за рабочим столом, и теперь наступило время приготовиться к схватке. Испытывая чувство нереальности происходящего, он взял небольшой прибор, собранный им и питаемый батарейкой, быстро перешел каюту и забрался на койку. Протянув руку, включил свой интерком в положение «Разговор». Голоса из рубки продолжали доходить в каюту, и хотя оттуда видеть его не могли, он теперь мог бы присоединиться к разговору. Но он к этому не был пока готов.
Койка была сконструирована таким образом, что ее можно было превратить в противоперегрузочное кресло, на случай, если в глубоком космосе откажут системы управления гравитацией на борту корабля. Полная переделка койки была сейчас невозможна, но центральную часть предохранительных поясов и подушек Суоми пристегнул на место. Теперь он лежал, со своим маленьким рекордером в руках, готовым к включению, с максимально выведенной громкостью. Он был охвачен страхом и напряжением, с трудом втягивал в легкие воздух, даже не зная еще наверняка, сможет ли он сделать то, что должен был сделать. То, что он может погибнуть, было еще не самое худшее. Но то, что этим он может ничего не достичь, кроме ужасного наказания в случае победы Андреаса, было весьма возможно, и риск был слишком страшен, чтобы с готовностью его принять.
Повернув голову, Суоми мог по-прежнему наблюдать за экраном на стене каюты. Лачейз маневрировал кораблем над отверстием шахты, явно собираясь начинать спуск «Ориона» в это отверстие. Крыша теперь была полностью разобрана. Хрупкие строительные леса и подмостки, оставшиеся внутри здания, разойдутся, как паутина, под весом бронированного «Ориона». Все было отлично спланировано и организовано. Андреас и остальные уже давно, очевидно, намеревались захватить корабль, какой-нибудь звездолет. Кто же объяснил им, как построить шахту, какой она должна быть величины, чтобы поместить туда корабль, который инопланетцы, скорее всего, используют для охотничьей экспедиции? Конечно же, их повелитель и господин, Смерть… Эта Смерть знала размеры всех кораблей землян, она сражалась с ними тысячу лет.
Лачейз, сидя в кресле пилота, быстро и интенсивно обменивался короткими фразами с людьми внизу, которые корректировали движение корабля. Наступил черед ответственной работы и для наблюдателя у открытого люка. Яхта начала снижение. Вниз, вниз — но тут оказалось, что это фальш-старт. Лачейзу пришлось выправить корабль, снова начать его спуск, выбив ручеек белой пыли из стены в том месте, где он чуть задел край карниза Храма, расшатав кирпичную кладку.
Они поднялись, передвинулись в сторону на почти невоспринимаемое расстояние и снова начали спускаться, Лачейз, очевидно, был прирожденным оператором машин — он очень быстро учился на собственных оплошностях. На этот раз медленный спуск был нацелен верно.
