— А почему бы и нет? Раз он с таким бесстыдством предложил ваше тело и ваши поцелуи, значит, был уверен в вашем согласии!.. Поймите меня, Марианна: я считал вас такой же развращенной, как и его! Разве я не слышал за несколько дней до свадьбы, как он, смеясь, обещал одолжить вас лорду Мойру после того, как немного снимет кожуру с незрелого плода, каковым вы являетесь, и добавил, что у того есть все шансы понравиться вам? Но если бы я действительно знал вас, Марианна, я бы никогда не согласился даже играть с ним. Клянусь вам, что…
— Вы слишком часто клянетесь! — недовольно прервала его Марианна. — Я не прошу вас об этом и не верю вам! Вы видели меня во время церемонии. Неужели я и в самом деле произвела впечатление девки, готовой отдаться первому встречному?
— Нет, действительно! Но лицо женщины может быть таким обманчивым! К тому же вы были так прекрасны!.. Так прекрасны…
Марианна презрительно рассмеялась.
— Понятно! Вы подумали, что удобный случай тоже такой прекрасный! Как просто! Я вам понравилась, и вы сможете владеть мною с благословения моего собственного мужа!
Язон медленно направился к камину. Марианна не видела больше его лицо, но заметила, что сложенные за спину руки нервно подрагивали.
За несколько минут молчания Марианна смогла в должной степени оценить то, что она сейчас узнала: подлость Франсиса, перед самой свадьбой предлагавшего ее своему другу, возможно, рассчитывая на оплату; Иви, торговавшую своими прелестями, чтобы ублажить любовника. В какую грязь она упала, и как права, уничтожив их обоих! Они не заслуживали права жить. Не глядя на нее, Язон заговорил с неожиданной силой:
— Да, признаюсь: я желал вас с неведомым мне ранее пылом! Желал до такой степени, что готов был отдать за ночь любви неожиданное богатство, в котором я, однако крайне нуждался! Проиграв, я терял все, а вы бы мирно, хоть и с опозданием, провели первую брачную ночь и стали ждать, когда вас любезно передадут лорду Мойру! Для меня в те минуты вы значили больше, чем вселенная, чем мое будущее и счастье. Вы и были «моим» счастьем, и я достаточно обезумел, чтобы отдать все в обмен за наслаждение держать вас несколько часов в своих объятиях.
Несмотря на гнев, Марианна почувствовала, что ее взволновала звучавшая в этом голосе страсть. Тишина воцарилась в уютной комнате. В камине обвалилось полено, взметнув фонтан красных искр. Американец не шевелился, но Марианне показалось, что его широкие плечи опустились и он как-то сгорбился. Что угнетало его? У нее появилось желание подойти к нему и попытаться разобраться в искренности его слов, но еще оставалось слишком много недоверия и предубеждения к достоинствам мужчин. А этот мужчина был виновником ее несчастий. Она не должна это забывать. И вообще, пора уже кончать дискуссию.
— Это все, надеюсь, что вы хотели сказать мне? — вздохнула она.
— Нет!.. Я еще не кончил!
Он повернулся и подошел к ней. На его лице Марианна не нашла следов недавнего волнения. Он был мрачен, но спокоен.
— Марианна, — прошептал он, — постарайтесь выслушать меня хоть минутку без раздражения. Умоляю вас поверить в мою искренность. Вы не можете, вы не должны оставаться здесь! Я знаю, что говорю! Если я нахожусь сегодня перед вами, то исключительно ради вас.
— Ради меня?
— Да. Я начал искать вас еще в Англии. В Плимуте удалось выведать, что вы отправились во Францию, и я приехал сюда.
— Как же вы нашли меня? Вы следили за мной? — спросила она, вспомнив вдруг о черном фиакре.
— Ничуть! Я исполнил несколько поручений, в том числе и для министерства Полиции. Майошо, секретарь гражданина Фуше, обязан мне кое-чем. Вашего описания вполне хватило, тем более, что вы появились у них в обществе такого примечательного человека, как знаменитый Сюркуф, Впрочем, я не понял, каким образом вам удалось приручить короля корсаров. Еще никому в мире не приходилось водить на поводке тигра морей!
Атмосфера немного разрядилась. Марианна не вольно улыбнулась, вспомнив своего новоявленного друга. Она довольно часто думала о нем, всегда с оттенком какой-то нежности, как о любимом в прошлом человеке. Но она не хотела, чтоб Бофор использовал его в своих целях, и отогнала образ корсара.
— Хорошо, — сказала она, — вы искали меня, нашли и j теперь пытаетесь убедить покинуть этот дом. А скажите, пожалуйста, куда я должна направиться?
Снова тишина, оживляемая потрескиванием дров в камине. Смола горящей сосны наполняла комнату теплым пряным благоуханием. Вопреки ее воле взгляд Марианны оказался пленником синих глаз американца. Она так и осталась стоять перед ним, как загипнотизированная змеей пташка, как вдруг когти коршуна осторожно сдавили ей плечи. Она ничего не сделала, чтобы избавиться от них.
