— Хорошо! Мы идем! Дюрок, займитесь этим упавшим с неба американцем и пошлите патруль посмотреть, что происходит в Фон-Луве. Только солидный патруль! Сколько их, этих господ? — спросил он у Марианны.
— Около тридцати, я думаю.
Марианна увидела, как от группы военных отделился тот, кто принимал ее в Бютаре, только теперь на нем был расшитый золотом мундир. В его взгляде также мелькнуло изумление. Он направился к Язону, которого двое стрелков держали под руки.
— Сюда! — сказал Наполеон, довольно бесцеремонно подталкивая Марианну к отделанному мрамором и украшенному античными бюстами вестибюлю.
Стоявшие вокруг почтительно расступились перед Императором, но на его спутницу поглядывали с явной брезгливостью. Неспособная привести свои мысли в порядок, Марианна подумала только, что они представляют собой странную пару. Вдруг она услышала, как он шепнул ей на ухо:
— Будь осторожна, ни малейшего намека на ту ночь! Я не допущу, чтобы импе…. чтобы она испытывала хоть малейшее огорчение! Я уже достаточно их ей сделал!
Боль, ревность и печаль пронзили сердце Марианны. Эти сухие слова, направлявшая ее твердая рука, — все говорило, что она абсолютно точно определила место, которое занимала в жизни мнимого Шарля Дени: игрушка, мимолетная прихоть, тут же забытая забава, тогда как она чувствовала, острей чем когда-либо, всепоглощающую любовь к нему. Он обращался с нею почти как с преступницей, хотя она рисковала жизнью ради спасения его, хотя Язон был ранен его охраной. Единственное, чего она теперь хотела, это чтобы ее отпустили. И когда Язон решит, она уедет с ним… Она хорошо понимала, что для нее будет невозможным жить в одной стране с Наполеоном, рядом с ним, но без права приблизиться к нему.
— Твой сад хранит в себе забавные сюрпризы, Жозефина, — сказал он с напускной веселостью, — посмотри, что я нашел! Гвардейцы проморгали эту юную особу, которая просто-напросто перелезла через твою стену в компании с американцем, кстати, получившим пулю!
Возвращенная на землю голосом Наполеона, Марианна увидела, что находится в просторной, обтянутой зеленым комнате, судя по меблировке, являвшейся музыкальным салоном. Довольно полная женщина в белом кашемировом платье с пышными кружевами полулежала на кушетке, обтянутой красным шелком и обшитой черными галунами, как и все в этом салоне.
— Прошу тебя, Бонапарт, не шути так! Говорили о засаде… — сказала женщина, бывшая никем иной, как экс-императрицей.
Она протянула к нему дрожащие руки, которые он взял и нежно пожал.
— Если заговор существует, мы скоро в этом убедимся. Не волнуйся! Ничего не произойдет. А вы можете сказать, кто у них во главе? — добавил он, повернувшись к едва смевшей дышать Марианне.
— Да, сир. Шевалье де Брюслар.
— Опять он! — вскрикнула Жозефина, тогда как Император нахмурил брови. — Идите сюда, мадемуазель, и расскажите все, что вы знаете. Садитесь вот тут.
Жозефина указала на небольшое кресло, которое Марианна даже не заметила. Она была очарована этой женщиной, еще красивой с ее живым лицом, пышными волосами цвета красного дерева и большими глазами креолки, по правде говоря, покрасневшими от слез, но все это ничего не стоило бы без действительно неподражаемой грации, делавшей Жозефину существом исключительным. Любовь, которую она питала к оставившему ее супругу, читалась на ее лице и в каждом взгляде, и проникаясь к этой женщине внезапной бессознательной симпатией, Марианна забыла о ревности. Обе они любили одного человека, обе боялись за него, и это соединяло их неразрывными узами, может быть, более крепкими, чем узы крови.
— Прошу! — настаивала разведенная Императрица. — Идите сюда!
— Мадам, — промолвила Марианна с безукоризненным придворным реверансом, — я не посмею! Пусть Ваше Величество обратит внимание, как я одета и какой ущерб смогу причинить этой прекрасной мебели.
— Что за важность! — вскричала Жозефина с внезапной игривостью, присущей ее очаровательному нраву заморской птички. — Я хочу побеседовать с вами, узнать, кто вы такая! По правде говоря, вы для меня загадка: одеты в самом деле как бродяжка, делаете реверанс, как знатная дама, и ваш голос соответствует вашей манере кланяться. Кто же вы?
— Минутку! — прервал ее Наполеон. — Вот и новости! Похоже, что заговорщики были не одни на дороге.
Действительно, вновь появился Дюрок, но уже в обществе закутанного в меховой плащ тощего человека, в котором встревоженная Марианна узнала Фуше. У министра Полиции, более бледного, чем обычно, нос распух и покраснел, как от холода, так и от сильнейшего насморка, вынуждавшего его неотрывно держать у лица носовой платок. Оба вошедших остановились рядом для приветствия, и Дюрок отрапортовал:
— Заговор на самом деле имел место, сир! Я встретил господина герцога Отрантского, подготавливающего ликвидацию его.
— Я вижу! — сказал Император, посматривавший, заложив руки за спину, на своих сановников. — Как это случилось, что вы не предупредили меня, Фуше?
