Чтобы придать себе решимости, Марианна выпила стакан воды, полюбовалась стоявшей на краю стола в хрустальной вазочке распустившейся розой и с тяжелым вздохом принялась за работу. Надо закрыть приоткрытое окно в будущее и сосредоточиться на мало соблазнительном настоящем.
Она начала кратким сообщением о своем прибытии в дом, затем, как она заранее решила, буквально утопила Фуше в кружевах и нарядах. Однако надо было описать и вечер, на котором она присутствовала. Он еще не закончился. До слуха девушки легкими порывами долетали звуки гайдновского вальса, непреодолимо притягивая к тому, что она видела и что» так ее очаровало. Все было до того прекрасно! Как втиснутm столько блеска в сухие строчки полицейского рапорта, когда пишешь под звуки волшебной музыки! Ей пришел на память данный министром совет:
«Не думайте, что вы делаете рапорт, пишите, как писали бы свой дневник, ни больше, ни меньше».
После этого все стало просто. «Я не присутствовала на обеде, данном в честь вице-короля и вице-королевы Италии, — начала Марианна, — лектрисе не просто среди таких важных особ. Я видела только меню с такими названиями, которые я не могу себе представить. Такие, как „герцогиня из домашней птицы с кремом „эпиграмма на Турвиля из ягненка“, „сладчайший омар а-ля Ришелье“. У французов привычка давать кушаньям имена великих людей? Это кажется мне странностью, мало достойной уважения… Что касается того, что подали в мою комнату, я совершенно не знаю, что это было… за исключением жареного цыпленка, но все оказалось вкусным. Фанни рассказала, что князь чрезмерно требователен во всем, что касается кухни. Шеф-повар, похоже, особа первой величины. Его зовут г-н Карем, и я имела честь недавно встретиться с ним, когда княгиня предложила мне сопровождать ее до столовой, чтобы проверить расстановку цветов. Стыдно сказать, но он едва взглянул на меня, этот низкорослый злобный толстяк в белом накрахмаленном халате, прохаживающийся везде с большим ножом на животе, с лицом обиженного херувима. Но я с изумлением констатировала почтение, с которым г-жа де Талейран разговаривала с ним. Говорят, что сам князь выбирает слова, когда обращается к нему“.
«Не буду описывать роскошь стола, сервированного золотом и серебром и уставленного черными ирисами и черными розами, но могу заметить, что во время всей трапезы музыканты играли Моцарта.
Собственно говоря, вечер начался, когда княгиня позвала меня, якобы для того, чтобы принести ей шарф. Она сделала это по душевной доброте, ибо он был ей совершенно не нужен».
Перо Марианны в нерешительности остановилось в то время, как она на мгновение закрыла глаза. Как передать словами то ослепительное ощущение, которое она испытала, попав в сияющий светом и золотом зал? Как рассказать о поразительном букете женщин, блистающих молодостью, красотой, драгоценностями и нарядами на фоне яркой униформы военных? Там было много офицеров в великолепных костюмах, напоминавших Марианне драгуна с улицы Монторгей. Ей показалось, что она еще слышит полный наивной гордости насмешливый голос Гракха-Ганнибала Пьоша: «Подождите, и не таких увидите!» Неужели солдаты действительно должны быть так великолепно разукрашены! Красные, синие, зеленые униформы блистали золотом! А венгерка, которую с такой непринужденностью носил на правом плече какой-то гусар! Боже всемогущий! Да она подбита соболями!
