…Последний привал перед Банска-Бистрицей. Ужинают, отдыхают партизанские бригады. Тихо льется музыка из трофейного радиоприемника. Лежат вокруг партизанские командиры, слушают нежные мелодии. И вдруг заговорила Братислава. Диктор предоставил слово министру национальной обороны генералу Чатлошу. Елейным голосом проштрафившийся лакей, только что отдавший вооруженные силы под начало генерала Туранца, от имени президента Йозефа Тисо обращался к словацкому народу. В его словах страх и ложь:
«…Заброшенные к нам партизаны причиняют ущерб строительству нашего государства, губят плоды нашего труда, нападают на наши деревни, грабят наше национальное достояние и коварно убивают наших людей…»
Из приемника слышалось хриплое астматическое дыхание.
Партизаны молча слушали бессовестное вранье и признание в собственном бессилии одного из «вождей» Словакии.
«…Свое преступное дьявольское дело враг намерен продолжать и дальше, добиваясь нашего полного порабощения и уничтожения нашей государственной самостоятельности. Враг коварен, он все больше наглеет по мере того, как растет число беспрерывно сбрасываемых с самолетов диверсантов…»
Последние слова, переведенные Йозефом Подгорой, покрыл хохот партизан. Видно, велики оказались глаза у страха правителей из Братиславы. Чатлош продолжал, задыхаясь:
«…В создавшемся положении, которое угрожает нам кровавым уничтожением и рабством, нам уже недостаточно… собственных вооруженных сил. Вследствие этого в Словакию вступают немецкие войска… Партизаны являются заклятыми врагами свободной и мирной Словакии… Бог нам в помощь! На страж!»
После небольшой паузы приемник заголосил какой-то бодрый военный марш.
Молчали партизанские командиры. Слишком серьезно было заявление Чатлоша при всей его внешней комичности. Шут выболтал мысли господина.
— Да-а, — протянул наконец Алексей Семенович. — А ведь не смешно, ребята. Выходит, восстание — дело рук партизан, диверсантов, «беспрерывно сбрасываемых с самолетов». Не так глупо, как кажется. Тисовцы вбивают клин между повстанцами и словацким народом. И этот клин — мы, партизаны. Опасная ложь. Как думаешь, Подгора?
— Ложь и есть ложь, Алеша. У нее короткие ноги.
— Но зато ядовитые зубы…
Начальник штаба наземных войск словацкой армии подполковник Голиан никого не принимал. Верхний свет в кабинете выключен, горит только настольная лампа, освещая лист бумаги с проектом приказа словацкой армии оказывать сопротивление вторгшимся в страну гитлеровским войскам.
Сегодня на рассвете немецкие дивизии перешли границу протектората и устремились к Вагу. Под Жилиной идет бой. Без его приказа жилинский гарнизон встал на пути гитлеровцев, присоединившись к партизанам Величко.
Голиан устремил взгляд в темное окно кабинета. Там, за этой тьмой, в ущельях Малой Фатры, уже несколько дней идут стычки рабочих отрядов и спустившихся с гор партизан с глинковской гвардией. Заняты Ружомберок, Святый Мартин, Турчанский Микулаш. Их гарнизоны, помитинговав, раскололись. Большинство офицеров подались в Братиславу, часть солдат и младших офицеров разошлись по домам, остальные влились в партизанские отряды.
Партизаны! Голиан поморщился. Он не признавал партизан за воинов, считал их существование противоестественным, противоречащим установленным порядкам, а партизанскую войну незаконной. Но, к удивлению, это нерегулярное войско, растекаясь, как полая вода, по долинам Вага и Грона, гонит глинковских гвардейцев, громит немецкие подразделения, вступившие в городки Северной Словакии. Партизаны все ближе к Банска-Бистрице, в их руках уже Брезно, Подбрезова, Гарманец, Медзиброд.
Подполковник склонился к приказу:
«Изменническое правительство Словацкой республики устами генерала Чатлоша призвало в Словакию немецкие войска. Словацкие подразделения как составная часть чехословацкой армии, верные принципам демократии и свободы, вместе со всей нацией поднимутся на отпор врагу…»
Голиан перевернул страницу. Ага, вот и приказная часть:
