Сенька независимо закинул за плечо свой рюкзак и прошел вслед за режиссером. Натка оторопело смотрела, как за ним захлопнулась дверь.
– Вот почему одним все, а другим ничего? – накинулась на нее бабулька. – Мы с утра тут торчим. Эта роль дворового разбойника просто создана для моего Петечки, а тут свалился как снег на голову и без очереди пролез.
Натка с сомнением смотрела на чуть сонного увальня Петечку, который больше походил на примерного мальчика со скрипочкой в руках, чем на дворового разбойника.
– Да мы и не планировали, – пожала плечами она. – Я, как вы заметили, тоже с утра тут сижу, только с дочкой.
– Конечно. Это для отвода глаз, – категорично заявила бабулька.
– Даже если и так, очередь мы законно высидели. Сами слышали, что мы следующие.
– Так следующие, а вперед пролезли, – не успокаивалась бабулька.
– Слушайте, я тут ни при чем. Сами видели, что нас режиссер позвал.
– Так, может, ты с тем режиссером спишь! Предупреждали меня, что в кино все для своих да наших и что туда только через диван пролезть можно.
– Мама, скажи бабушке, что ты спишь дома, с папой, – вмешалась в разговор Настя.
Все, кто был в коридоре, громко прыснули. Действительно, смешно прозвучало, а главное – истинная правда.
– Женщина, вы в своем уме? – грозно развернулась в сторону противной бабки Натка. Вообще-то она обладала боевым характером и умела постоять за себя. – Тут же дети. Вы бы следили за своим языком. И свои гнусные инсинуации держали бы при себе. Если мой ребенок показался режиссеру интересным, то это исключительно его заслуга. И никаких козней тут никто не строит. У меня дочка в два раза младше вашего Петечки и сидит тут с раннего утра наравне со всеми.
– Да все тут куплено, – вмешалась в разговор еще одна дама с большой халой на голове.
По мнению Натки, такое не носили уже лет сорок. Рядом с дамой жалось юное создание с двумя тощими косичками, выдававшими, что это девочка. По одежде было не различить, да и по лишенному каких бы то ни было эмоций личику тоже.
– Если бы у меня было куплено, я бы тут в очереди не сидела, – сообщила Натка. – Но мы, к примеру, идя сюда, готовились к тому, что кастинг – не самое приятное мероприятие по пути к славе. Или вы думали, что ваш ребенок будет тут единственным? Да детей, которые мечтают сняться в кино, сотни, и родители каждого уверены, что они самые лучшие и достойные.
Натка сейчас немного кривила душой. Конечно, когда они только собирались сюда, племянница Санька предупредила, что красиво и празднично здесь вряд ли будет. Помещения для кастингов, как правило, не слишком комфортны. Коридор, в котором они сидели, был узким и без окон, так что в нем теперь было душновато. Стулья первоначально показались удобными, но за часы сидения все тело затекло. То есть Натка думала, что она готова к длительному нервному ожиданию в большом скоплении людей, но оказалось, что к такому трудно подготовиться.
По дочке она видела, что та уже ничего не хочет. Ни показываться на кастинге, ни играть на камеру. Больше всего на свете ее девочка хотела домой и не скрывала этого своего желания. Так что же удивляться, что другие дети и их родители тоже устали? Вся энергия, которая у детей обычно бьет через край, растрачивается при долгом ожидании. И настроение трудно сохранить хорошим, а ведь без него куража не будет.
– Петечка, попей водички. – Бабулька рядом переключилась на своего внука.
– Не хочу, – скривил губы тот. – Я вообще ничего не хочу. Пойдем домой.
– Да как же мы пойдем, Петечка. – Бабулька всплеснула руками. – Что мы маме скажем? Ты же текст учил, и стишок, и басню. Сейчас этот мальчик неприятный выйдет, ты зайдешь и все расскажешь.
– Сами вы неприятная, а мой брат самый лучший, – вступилась за Сеньку Настя.
– У нее еще и дочь – хамка. Конечно, вся в мамашу, – всплеснула руками женщина с халой. – Вот, Милочка, посмотри на эту девочку и никогда не будь такой, как она.
Натка осмотрела белесое создание с косичками.
– Ей не грозит, – заверила она «халу». – Моя Настя – красавица и на ангелочка похожа, а не на бледную моль.
– Я не хочу стишок рассказывать, – заявил Петечка и недовольно скривил лицо.
– Ну, так вам надо домой идти. – «Хала» переключилась с Натки и Насти на Петечку и его бабушку. – Какой у вас, женщина, ребенок избалованный. Еще в комнату не зашел, а уже капризничает. Не хочу… Не буду… И кто такого на съемки возьмет, чтобы потом его еще каждый день уговаривать сплясать, станцевать и текст на камеру произнести.
– За своей бледной немочью следите, – огрызнулась бабка.
Скандал набирал обороты. Натка даже почувствовала прилив сил оттого, что ей теперь нужно защищать своего ребенка, как орлице орленка. Она набрала воздуха в грудную клетку, но тут дверь открылась, и выглянула помощница режиссера:
– Кто тут мама Арсения Кузнецова.
– Я, – выдохнула Натка. – А что случилось?
– Зайдите внутрь, пожалуйста.
– Но я с дочкой.
– Так вместе заходите, господи, тоже мне проблема.
