— Если бы я его застраховал! У меня не хватило денег даже на страховку! Твои бравые молодцы сделали меня нищим!
— Не пытайся меня разжалобить, — ответил Лемем. — Все владельцы сейчас страхуют свои корабли, если, конечно, они не круглые дураки, как ты. Я не верю ни одному твоему слову!
— Ты-то сам не страхуешь корабли, а захватываешь их! Откуда тебе знать, что из-за корсаров сумма страховки равна трети стоимости такого брига! Эти мерзавцы из банковских домов неплохо наживаются на страховании.
Напоминание о банкирах вывело корсара из себя, но банкиры, успевшие разорить Лемема, были далеко, а незадачливый капитан рядом, и проклятия посыпались на его голову.
— Твоя голова не стоит парика, который ее прикрывает! Я покалечил своих ребят только для того, чтобы узнать о твоих делах с этими мошенниками! Сто чертей и одна бочка! Тебя нужно повесить на рее твоего незастрахованного брига! По-твоему, прежде чем напасть на судно, я должен спрашивать, застраховано оно или нет?!
Моряки обоих кораблей, привлеченные криками, окружили капитанов и, разделившись на группы, также заспорили. Разгоряченные, в разодранной одежде, матросы, едва успевшие перевязать раны, снова бросились в схватку, теперь уже словесную.
Спор стал переходить в потасовку, и неизвестно, чем кончилось бы дело, если бы Лемем не выхватил пистолет и не выстрелил вверх.
— Тихо! Корсарам немедленно покинуть бриг и вернуться на свой корабль! Пусть убираются эти незастрахованные дураки ко всем чертям! Но, если ты, Долби, еще раз попадешься на моем пути…
Французы без особого энтузиазма покинули бриг, и корабли разошлись в разные стороны.
Долби не попадался больше Лемему, зато два года спустя, в 1805 году, сам Лемем попался в руки англичан. В сопровождении двух фрегатов они отправили знаменитого корсара в Англию, но довезти его не успели, Лемем умер в пути. Его последние слова были обращены к семье, оставшейся на Иль-де-Франсе.
На Маврикии по сей день живет много семей, не забывающих свое родство и тщательно сохраняющих семейные реликвии. Мне приходилось слышать, что потомки Лемема берегут подаренные ему в Паданге женихом и невестой шкатулку, инкрустированную золотыми пластинками, и письменный прибор из эбенового дерева, украшенный слоновой костью.
Слава одного корсара вдохновляла десятки других. Охотников водить корабли по морям и грабить чужие суда было предостаточно, труднее становилось набирать опытных моряков. За ними шла настоящая охота, корсары переманивали их друг у друга, повышая вознаграждение в случае захвата ценных товаров. Десятки, сотни кораблей штурмовались на торговых путях и уводились на Иль-де-Франс. Этот остров стали называть «гнездом корсаров», «королем» которых был Сюркуф. Он, так же как и Лемем, родился в Сан-Мало в 1773 году. С 15 лет начал плавать, а в 20, уговорив своих богатых родителей купить бриг «Креол», стал капитаном. Описание его приключений, стычек с англичанами заняло бы много места. Достаточно рассказать только об одном сражении Сюркуфа, не только ставшем апогеем его корсарской славы, но и повлиявшем на судьбу Иль-де-Франса.
В апреле 1800 года Сюркуф вышел из Порт-Луи на корабле «Конфьянс», а восемь дней спустя в поле его зрения показался парус — добыча сама шла в руки. Команда стала готовиться к атаке, что оказалось преждевременным. Капитан голландского корабля «Бато» и не думал сопротивляться. Больной, надломленный горем из-за гибели сына, старик едва держался на ногах. Команда же его была беспомощной, так как многие моряки болели цингой. Сюркуф, проявив благородство, не стал атаковать «Бато» и, поделившись с командой припасами, дал капитану возможность продолжить свое безрадостное плавание.
После захода на Сейшелы Сюркуф отправился на промысел к индийским берегам, где ему пришлось столкнуться с военными кораблями, замаскированными под обычные торговые суда. Англичане в те времена уже лучше охраняли морские воды у индийских берегов, и только поспешное бегство спасло Сюркуфа от захвата его корабля английским фрегатом. Ему стало ясно, что нужно искать другое место для охоты, и он подался в Бенгальский залив.
Долгое время корсар и его команда пребывали в бездействии, и раздавшийся однажды рано утром крик «корабль» вызвал всеобщее ликование. Сюркуф вышел на капитанский мостик.
