— А что Руслан? — Хамзоев вскочил. — Я же говорил на военном совете: нужно садиться за стол переговоров. Меня тогда чуть предателем не объявили и хотели расстрелять на площади. Я же их генералов не понаслышке знаю, я же с ними из одного котелка в Афгане… Кто-то скурвился, но кто-то остался прежним. Вот вам пример — Рохлин!
— Хватит, — прервал его Басаев. — Это дело прошлое.
— А что прошлое? Русские не простят нам ни новогодней ночи, ни сто тридцать первой бригады. Они разбираться не будут, когда начнут вешать нас на Красной площади!
— А если мы выдадим им Дудаева и Масхадова, они пойдут на переговоры? — неожиданно спросил Басаев.
— Этот вариант нужно предложить Рохлину.
— С этим предложением к нему обратится Султан Гелисханов, — подумав немного, сказал Басаев. — Султан, выйди по рации на штаб Рохлина и сообщи, что отряды Хамзоева и Имаева готовы перейти на сторону Рохлина и выступить против Дудаева. Проверим, что они скажут на это. Помню в Абхазии, мы с русскими договаривались.
Утром Гелисханов по рации вышел на волну группировки федеральных войск «Север»:
— С вами говорит Султан Гелисханов. Мне нужен генерал Рохлин.
В это время Кузнецов, зафиксировав выход на волну их штаба чеченского полевого командира, недолго думая, приказал:
— Поставить радиопомехи!
После попыток боевиков вмешиваться в сети боевого управления войсками, Кузнецов глушил их без разбора.
В рации у Гелисханова послышались шумы, связь была прервана. Мейербек, стоявший рядом с Гелисхановым, сказал:
— Переговоры не получатся, Султан, надо вопрос решать через Москву.
Вскоре Басаев вышел на Руслана Лобозанова — наиболее последовательного противника Дудаева. Некогда Лобозанов был личным охранником Дудаева и поэтому считался у боевиков наиболее авторитетным из представителей оппозиции, которому доверяет Москва.
— Руслан, — сказал по рации Басаев, — Российская армия с кем воюет: с Дудаевым или с чеченским народом?
— С Дудаевым, — ответил Лобозанов.
— Я готов привезти Дудаева в Москву с одним условием: прекращение войны и вывод войск.
— Хорошо, я переговорю с федеральным командованием.
Через несколько часов Лобозанов вновь связался с Басаевым:
— Шамиль, федеральное командование отказывается вести с тобой переговоры. Они говорят, с бандитом никаких переговоров быть не может.
Басаев обиделся:
— Передай им: сами они шакалы и бандиты! А я буду говорить с Костей Боровым.
В конце восьмидесятых Басаев учился в Московском институте инженеров землеустройства. Занятия по компьютерной технике в институте вел будущий предприниматель и депутат Государственной Думы Константин Боровой, который питал к своему ученику большую симпатию. Их интересы не только в бизнесе, но кое в чем другом совпадали. И не случайно с политической трибуны Константин Натанович всегда грудью вставал за своего ученика.
В эту переговорную игру пытался вмешаться представитель президента Николай Егоров, сообщая российскому обывателю, что боевики готовы перейти на сторону федеральных сил. И называл известные фамилии полевых командиров, с кем ведутся переговоры. Но уже через день названные командиры боевиков говорили, что это выдумки Егорова и кремлевских спецслужб. Российские телеканалы охотно предоставляли им свой эфир, и московская публика слушала рассуждения Удугова и Дудаева о несправедливости чеченской войны, и что весь русский народ стал заложниками тупой и недальновидной политики кремлевских чиновников.
К середине января стало окончательно ясно, что медленно, но верно федеральная группировка перемалывает живую силу и технику чеченских сепаратистов. Разведка выявила, что все управление отрядами боевиков находится на площади Минутка. С той поры весь мир узнал, что в Грозном есть такая географическая точка. Но Рохлин не торопил события. Он, как бы подставляясь, предлагал дудаевцам атаковать позиции федеральных войск.
— Товарищ генерал, тут к вам одна девушка.
— Опять снайпер? Или журналистка?
— Нет. Наша…
— Тогда приглашай.
— Старший лейтенант Николаева, — представилась ему молодая женщина и протянула удостоверение.
Рохлин посмотрел документ:
— Как же вы оказались в этом пекле.
— В составе медсанбата. На нас напали, все куда-то подевались, — женщина всхлипнула, по щекам побежали слезы.
Рохлин сказал Волкову:
— Ты разберись, устрой и первой же колонной отправь в Моздок.
Рохлин отошел, а Волков предложил женщине:
— Вы немного подождите, а после я провожу вас в наш медсанбат. Отдохнете, а завтра решим, что делать.
