— Правительство — это не тот орган, где, как говорят, можно только языком, — провожая генералов, улыбаясь, говорил Черномырдин. — Я не сторонник сегодня влезать с распростертыми объятиями. Но все вопросы, которые были поставлены, мы их все соберем в одно место. Мы здесь перебрали кандидатов, подготавливая список. Многих, хоть на попа ставь или в другую позицию — все равно толку нет. А с вами, Лев Яковлевич, мы продолжим то, что уже наделали.
На обратном пути в аэропорт Колесников делился с Рохлиным своими впечатлениями от встречи с премьером.
— Ты, Лев, принял грамотное решение. Вот, например, мне или кому другому, такое Виктор Степанович не предложит. Он, как опытный политик, понял: в народе на тебя спрос. А это — дополнительные голоса на выборах. Когда ты ему сумму назвал, я похолодел. Эти деньги я у него год выбиваю. А ты приехал, и сразу вопрос решился!
Рохлин молча смотрел на дорогу. Он понимал, что Черномырдин купил его с потрохами. Но он понимал и другое: те деньги, которые пообещал премьер, можно будет использовать для солдат и офицеров корпуса, купить квартиры семьям потерявшим своих близких в Чечне. Как и многих, генерала потрясла одна показанная по телевидению сцена, когда толстая московская тетка по поручению какого-то чиновника раздавала деньги пострадавшим от войны чеченцам. Он знал: русских погорельцев из Грозного среди получателей единовременного пособия не было. Не было и списков, по которым выдавали деньги. По сути, вся эта показная акция, была противозаконной. Полученные деньги тут же изымались и передавались боевикам на закупку оружия. А офицеры его корпуса месяцами не получали законной зарплаты. «Как говориться, с паршивой овцы, хоть шерсти клок, грустно думал Рохлин. — А там война план подскажет. Чем больше в Государственной Думе буде офицеров, которые реально знают нынешнее состояние армии, тем скорее можно будет провести законы, которые помогут решить многие болезненные вопросы».
Вернувшись в Волгоград, Рохлин позвонил командующему Северо-Кавказским военным округом Квашнину:
— Анатолий Васильевич, у меня есть некоторые предложения по организации боевых действий в Чечне. Я сделал расчеты…
— Лев, не волнуйся, — прервал его Квашнин. — Я встречался с аксакалами и обо всем договорился. Война скоро закончится.
— Дай Бог, — сказал Рохлин, а про себя подумал: «Блажен, кто верует».
В декабре 1995 года Лев Яковлевич Рохлин стал депутатом Государственной Думы и уехал работать в Москву. Жизнь дала новый, неожиданный виток, и он с головой окунулся в политическую жизнь страны. Первым делом Рохлин решил переговорить с генерал-полковником Игорем Николаевичем Родионовым. В армии давно назрели перемены, и Рохлин хотел связать их с именем и авторитетом этого военачальника.
Но прежде чем поехать к Родионову, он пригласил к себе домой Геннадия Ивановича Захарова. Тот откликнулся тотчас же и вечером уже был у генерала.
— Заходи, Геннадий Иванович, — приветствовал Рохлин гостя. — Я один. Жена с сыном к дочери укатили. А у меня для тебя сюрприз: борщ по-флотски.
— По-флотски? У сухопутного генерала? Это фантастика!
— Я же на море родился, на Аральском. Хотя вы, моряки, его морем и не признаете. Сам чуть моряком не стал. В мореходку поступал. Было дело.
Они прошли на кухню. Рохлин налил в тарелки борщ и поставил на стол. За окном моросил мелкий дождь.
— В такую погоду либо работать, либо водку пить, — глянув в окно, сказал Геннадий Иванович.
— А вот мы сейчас и совместим приятное с полезным, — сказал генерал, доставая бутылку коньяка и две рюмки.
Они выпили.
— Геннадий Иванович, сколько Ельцин у власти? — неожиданно спросил его Рохлин.
— Пять лет скоро будет.
— А тебе нравится состояние нашей армии?
— Чечня показывает, что наша армия, мягко говоря, желает быть лучше.
Рохлин разлил еще по одной рюмке:
— Как говорят на Дону, между первой и второй, чтобы пуля не пролетела. Дело в том, что реформирование армии идет с девяносто первого года, а военной доктрины у государства до сих пор нет, поэтому и получается, что это не реформирование, а разрушение армии. Что хотим сделать и как — неизвестно. А ведь правильно поставленная задача — половина успеха. Так нас в академиях учат.
Геннадий Иванович на секунду задумался:
— А ведь, действительно, доктрины нет. И задач, считай, нет.
— Государству нужна военная доктрина, нужен бюджет доктрины. Нужен новый министр обороны, который будет проводить реформирование армии в соответствии с военной доктриной.
— И кого ты видишь на этом месте?
— Начальника Академии Генерального штаба Родионова. Академия обладает большим интеллектуальным потенциалом, а Игорь Николаевич имеет огромный опыт управления войсками.
— Мысль интересная, — согласился Захаров. — А ты с Родионовым говорил?
— Он будет упираться. Я знаю. Поэтому хочу, чтобы ты был моим союзником в этом разговоре.
— Считай, союзник сидит напротив тебя.
— Я сейчас звонил двум командирам дивизий, Героям России. Мы поедем на дачу к Родионову, чтобы вместе убедить его заняться реформированием армии.
— А что так сразу? — спросил Захаров. — Борщ у тебя вкусный.
