Лиля появилась на свет в Бейруте от союза русской студентки Светланы и ливанского инженера Салеха, в чьих артериях текла кровь маронитов, суфиев из Бенгази и даже кавказских вайнахов. Кавказская кровь, судя по всему, оказалась остальных властней. Салех не только пять лет учился в Грозном, но и привез оттуда домой беременную русскую жену, происходившую из курян, а в тех краях, как известно, полно чародеев и что ни баба, то сущая ведьма. В бейрутском госпитале Святого Георгия Светлана самостоятельно родить не смогла. Пришлось кесарить. Когда ребенка вытащили из матки, он оказался обвит пуповиной вокруг шеи. И уже не дышал. Белая асфиксия. Времени – считаные минуты. Отсосали катетером амниотическую жидкость изо рта и носа. Адреналина и альбумина в пупочную вену ввели. Искусственную вентиляцию легких подключили. Все без толку. Хотели было констатировать смерть, но тут девочка вздрогнула едва. И вздохнула. Много позже, когда Светлану парализовал осколок фугаса «Стражей кедров» и жить ей оставалось всего сто тридцать минут, она призналась дочери, что в день ее рождения, распластавшись с отверстой маткой под огненным небом Ливана, душу свою обменяла на ее жизнь. И отреклась от Бога.
Только тогда и поняла Лиля, что значили бесконечные родительские распри о детской ее душе. Золотой крестик с распятым Иисусом. Евангелие в кожаном переплете на арабском и русском языках. Литургии. Конфирмация. И даже беседа с кюре – все, что ни предлагал или даже делал тайком отец, вызывало отчаянное, вплоть до истерик, сопротивление матери. Та воспитывала дочь в пренебрежении к христианству, называя его мракобесием, рабским мировоззрением. И при этом насаждала в детской душе русское язычество – всех этих Горынычей, Кощеев, Яг и прочую нечисть, от которых и до бесов рукой подать, и до вождей бесовских. Лиле сказки русские нравились. Гораздо больше непонятных и жестоких старцев, готовых прирезать собственных сыновей, городов, сожженных напалмом, потопов и крестных страданий. Так и росла, покуда сама не узнала, что страдания крестные продолжаются и по сей день. А библейские уроки – не вымысел, не архаика. В Ливане началась гражданская война. После смерти жены Салех добровольцем вступил в Народную гвардию и через шесть месяцев погиб в битве отелей на шестом этаже «Бейрут Хилтон». Бронебойная пуля калибра 12.7, выпущенная из изношенного пулемета системы Браунинга, разворотила его утробу в мгновение ока. Он умер без причастия и покаяния. В те дни Лиля проживала неподалеку от сирийской границы с отцовскими родичами, и те еще несколько лет не говорили ей о гибели папы. Бежали от войны сначала в Хомс, а уж затем и в Алеппо, где Лилю в пятнадцатилетнем возрасте выдали замуж за курдского торговца коврами «хереке». Тот был хоть и богат, но страшно скуп и скор на расправу. Лупил юную жену почем зря за любую оплошность: будь то разбитая чашка или отказ от совокупления. Несмотря на побои и отсутствие любви, через год с небольшим она родила здоровую девочку. Отец нарек ее на курдский манер Перихан. Ангелочек. Поначалу Лиля еще надеялась, что с рождением дочери муж изменится. И если не полюбит ее, так хотя бы уважение проявит за то, что вынашивала, а теперь кормит, лелеет его Ангелочка. Куда там! Года не прошло. Привел на подмену располневшей жене новую пассию. Тонкую девочку-подростка из Идлиба. Лиля, может, и ее стерпела бы, если б не бил. Теперь и без всякого повода. Взглянула не так. Непочтительно встала. Ребенок орет. Сбежала весной, когда все семейство отправилось погостить к курдской родне в турецкий Диярбакыр. В чем была. Без Ангелочка. Сиганула через окно туалета на заправочной станции. С тремястами долларами, зашитыми в подол. Денег этих ей хватило на то, чтобы не только добраться до границы СССР, но и переплыть ее по мутной реке Аракс. Здесь ее и взяли. Почти неделю госбезопасность устанавливала ее личность и связи, поскольку никаких свидетельств о ее принадлежности к Стране Советов просто не существовало. На счастье, в деревне Мазеповка Курской области живы были еще дед с бабкой. Они-то и подтвердили наличие ближневосточной внучки, подкрепив слова свои фотографиями, копией свидетельства о браке, письмами и иными бумагами, каковые хранились в русской этой семье и в местном управлении КГБ.
