Длинная колонна, во главе которой ехал сам «царь Пётр Фёдорович» со своими лейб-казаками полковника Мясникова. Войско двигалось к Магнитной крепости. Кутасов ехал перед рабочими батальонами. Тут же находился и Омелин, о чём-то беседующий с есаулом Забелиным. Комбриг не прислушивался. Он думал о своих новых батальонах пятиротного состава.
Объединять их в полки он не стал. Не было среди казаков офицеров, что смогли бы принять под командование такое подразделение. О рабочих с крестьянами и говорить ничего. Поэтому начальствовал над всеми солдатами «нового строя» сам Кутасов, а всех, более-менее толковых офицеров, он поставил командирами батальонов и рот. Свежеиспечёнными комбатами стали бывшие унтера, что прошли оборону Сеитовой слободы и Сакмарскую мясорубку. Шесть бывших унтеров на шесть рабочих батальонов. Ещё один батальон остался на заводе — нести гарнизонную службу и готовить резерв. Пугачёв настаивал на том, чтобы взяли его, оставив в тылу только рабочее ополчение, однако тут Кутасову удалось настоять на своём.
— Мы готовим армию не на один день, — сказал он «царю», — и не на одну войну. Ведь мы перебьём многих и многих солдат из предавших вас полков. Надо готовить армию и для мирного времени. И закладывать её основу надо именно сейчас. Потом будет поздно.
Подумал «царь-император», подумал и признал его правоту. Так что батальон без номера под командованием бывшего младшего комвзвода, а теперь капитана Гвоздя, остался на заводе. Капитану Гвоздю было приказано вести широкую пропагандистскую работу и вербовать и готовить как можно больше новых рекрутов. Война обещала быть долгой и жестокой, и неизбежные потери надо было восполнять. А набирать в батальоны «нового строя» необученных казаков или рабочих с крестьянами было нельзя. Для того чтобы эффективно воевать в их составе необходима выучка и дисциплина, которых им как раз и не хватает катастрофически. Конечно, по приказу Кутасова и в действующей армии были организованны рекрутские станции и по всей округе рассылали вербовочные команды. В них набирали самых лихих и отчаянных людей, зачастую из бывших ссыльных и беглых каторжан. Они, благодаря своей своеобразной привлекательности, легко набирали нужное количество рекрутов, им даже удавалось забраться на территории, контролируемые царскими войсками, и приводить оттуда людей, рассказывающих о зверствах, что творят каратели. Надо сказать, эти рассказы не надо было преувеличивать. Война между пугачёвцами и царскими войсками шла, что называется, на уничтожение. В деревнях и заводских слободах вешали всякого, кто вызывал хоть малейшее подозрение в сочувствии делу «царя-императора», а тех, кого видели или про кого слышали, что он участвовал в восстании, сажали на кол.
— Средневековье какое-то, — качал головой комиссар Омелин. — Я знаю, что в Гражданскую белые с нами творили чёрт-те что, но до такого не доходило.
Он указал на насаженных на колья людей, которых снимали сейчас казаки. Эти колья обозначали своеобразную границу контролируемой царскими войсками территории.
— Время такое, — пожал плечами Кутасов, — более жестокое, чем наше. Восемнадцатый век, как-никак.
— Надо будет придумать какой-нибудь праздник на первое мая, — сменил тему комиссар. — Я привык к Первомаю с самого детства.
— А до Чикагской стачки ещё сто десять с лишним лет, — усмехнулся Кутасов. — Как знать, может быть именно к маю они её привяжут из-за нашего восстания. Ведь мы просто обязано прогреметь на весь мир.
— А может и не будет никакой стачки, — заметил Омелин.
— О чём это ты, Андрей? — насторожился комбриг.
— О Мировой революции, конечно, — ответил тот. — Ведь не так и долго до Великой французской. Мы должны это использовать.
— Ну, наконец-то, ты, Андрей, стал мыслить не только нынешним днём, — рассмеялся Кутасов.
Утром пятого мая армия Пугачёва подошла к Магнитной крепости. Это был отлично укреплённый замок, с пушками на стенах и большим гарнизоном. Она встретила их артиллерийским огнём. Он явно носил предупредительный характер — ядра падали неточно и с большим недолётом.
— Дают понять, чтоб убирались, — усмехнулся Пугачёв. Он был одет в форму офицера «нового строя» с полковничьими шпалами в петлицах. — Ну, сейчас мы им покажем.
— Прикажете готовить эскаладу? — спросил Кутасов. — Лестницы готовы.
— Начинай, — махнул рукой Пугачёв.
— Первый батальон, — тут же скомандовал комбриг, — на эскаладу! Второй батальон, готовьсь!
Забили барабаны и два первых батальона выстроились в «колонну к атаке», подхватив лестницы для эскалады.
— Первый батальон, на правую стену! — отдал приказ Кутасов. Ориентиром служили ворота крепости. — Второй, на левую!
— Вперёд! — скомандовал последним Пугачёв, подтвердив тем самым свой авторитет «царя-полководца».
— Третий, четвёртый, пятый и шестой, — приказал комбриг, — в шеренгу по три, стройся!
— Кавалерия, на фланги! — тут же подхватил Пугачёв, опередив Кутасова.
