– Ладно, Кондрашов, – предельно панибратским тоном сказал Кутасов. – Спасибо, что сам приехал. Я это ценю. Ты мне вот что объясни, Кондрашов, где прорыв? Где хотя бы унитарный патрон, вместо этих фантиков?
– Да поймите же, товарищ комбриг, – несколько растерял свой сугубо уставной тон Кондрашов, – это просто невозможно. Какой прорыв может быть во второй половине восемнадцатого века. Унитарный патрон – это же конец девятнадцатого, вы представляете себе разницу в развитии промышленности. Мы разве что пневматические ружья, вроде Жирандони осваиваем, да и этих-то только экспериментальные образцы, несколько десятков испытываем. А пулемёты с картечницами, про которые вы мне, товарищ комбриг, всё время пишете, это, уж простите великодушно, просто фантастика, а я не инженер Гарин, я – военинженер Кондрашов.
– Да уж, большой гиперболоид нам бы не помешал, – усмехнулся Кутасов. – Но я ждал от тебя прорыва, – повторил он, – у тебя же и чертежи оборудования, и всё прочее…
– А где мощности взять? – спросил у него Кондрашов. – Вы на здешнем заводе, на Урале, хоть раз были, товарищ комбриг? Российской промышленности нет и ста лет, по всем меркам это даже не ребёнок, а младенец. У нас станки стоят ещё с клеймами Демидова-первого, на таких даже нарезные штуцера делать сложно, а уж всё остальное… – Он махнул рукой, показывая, что это о самом остальном и говорить нечего. – Одно могу обещать, пневматика скоро поступит на вооружение. Ещё работаем над казнозарядными штуцерами для пластунов.
– Уже что-то, – кивнул Кутасов. – Меньше, чем надо, но всё же больше чем ничего. Когда будут первые поставки пневматики и штуцеров казнозарядных в войска?
– К ноябрю, товарищ комбриг, – ответил Кондрашов. – Вот только конвои надо будет запускать мощные и большие, никак не меньше полка охранения.
– Прямо-таки и полка, – не поверил Кутасов. – Для чего столько человек гонять?
– Именно полка, – настаивал Кондрашов, – и лучше всего из пластунов и пару эскадронов кавалерии. Никак не меньше. Как вы думаете, товарищ комбриг, сколько со мной было человек?
– Взвод ведь прибыл сюда, неполный, – припомнил Кутасов.
– Прибыл взвод, – согласился Кондрашов, – а выехал я с эскадроном драгун. Полного состава. Сто двадцать человек в дороге сгинули, товарищ комбриг.
– Это кто же вас так? – изумился, иного слова не подберёшь, Кутасов. – Добровольцы? Каратели? Семёновцы?
Последние не имели никакого отношения Лейб-гвардии Семёновскому полку. Это были бандиты атамана Семёнова, бывшего казака, полковника и атамана. Когда начались аресты старшин на местах, он быстро понял, откуда ветер дует и, собрав своих казаков, подался в бега. К нему стало стекаться всякого рода отребье, не желавшее воевать ни за царя, ни за царицу, ни за Москву, ни за Петербург. Они вооружались, а уж с оружием никаких проблем не было, и выходили на большую дорогу. Грабили, насиловали, убивали. Кроме Семёнова было ещё великое множество подобного рода атаманов и атаманчиков, третьим тяжким ярмом висевших на шее несчастного крестьянства. Они налетали на деревни, выбирая моменты, когда там не было ни карателей, ни пугачёвцев, и забирали у них последнее, а часто сжигали то, что не дожгли те или другие. Всех их скопом называли одним словом – семёновцы.
– И те, и другие, и третьи отметились, – мрачно усмехнулся Кондрашов. – От добровольцев едва отбились, в полусотне километров от Москвы, там, в общем-то, большую часть драгун своих и потерял. Жестокая была драка. Так это при том, что мы быстрым маршем шли, на рысях и коней меняли часто, на каждой станции меняли. А с обозом большим так не получится, он уж очень лакомый кусок для семёновцев и карателей, тем более, если кто прознает, что он везёт оружие.
– Голов позаботится, чтобы этого не произошло, – кивнул самому себе Кутасов. – Так что, как только соберёшь обоз с оружием, пиши сюда, а я вам Голова пришлю.
– Не нужно, товарищ комбриг, – покачал головой Кондрашов, – у нас своих особистов головастых хватает. Мы придумаем, как доставить обоз в Москву, вот только мне ваша, товарищ комбриг, санкция нужна на выделение в сопровождение его двух полков и четырёх эскадронов драгун.
– Зачем тебе столько? – удивился Кутасов. – Не многовато ли для одного обоза? Ты сначала об одном полке говорил.
– А я, вообще, такой человек, товарищ комбриг, – уже веселее усмехнулся Кондрашов, – что мне, сколько не дай – всё мало будет. И вообще, чем больше табор двинется к Первопрестольной, тем меньше соблазнов для разного отребья, что по лесам шатается.
– Будет тебе санкция на твои полки и эскадроны, – согласился Кутасов. – Но ты мне вот ещё что скажи, мы промышленность двигаем?
