Она уставилась в темноту.
Дамы с Южной улицы предостерегали по поводу присутствия мужчины в доме.
Мужчины были окутаны тайной: угрожающие и успокаивающие, уклончивые и прямолинейные, полные странных страстей и неожиданностей.
— Мистер Джерард… — прошептала она, боясь даже в темноте, наедине с собой спросить это вслух. — Почему вы коснулись меня? Почему вы так смотрели в зеркало?
Она вспомнила, о чем ее предупреждали дамы с Южной улицы. Она не думала, чтобы они когда-нибудь встречали такого джентльмена, как мистер Джерард. Она сложила руки и обратилась к воображаемому человеку в темноте:
— Я хочу, чтобы вы снова это сделали… Она прижала пальцы ко рту, потрясенная. Но это желание было реальным, очень реальным, она выразила то, что чувствовала: беспокойство и страдание, готовые пролиться слезы. Она не только была так идиотски влюблена в мистера Джерарда, она с тоской ждала его прикосновения.
Леда понимала свое глупое и унизительное состояние. Взбив подушки, она ощутила, что горячие слезы катятся у нее по щекам. Какой одинокой может оказаться жизнь для женщины деликатной и утонченной, без положения, никому не нужной.
— Я хочу, чтобы вы снова это сделали.
Сэмьюэл стоял молча, неподвижно, охваченный искушением. Он видел в темноте внешним и внутренним взором, мог закрыть глаза и почувствовать ее слезы.
Он не знал, почему она плачет.
В тот момент он думал, что хочет только ответить ей. «Я хочу…» — сказала она, и твердая земля обрушилась под ним, почва под ним заколебалась.
Она внезапно села, встрепенувшись, зашуршало постельное белье.
— Мистер Джерард?
Он откинул голову назад. Как мог он подумать, что она не почувствует его присутствия? Он излучал желание. Он горел, как открытое пламя, невидимый факел в ночной комнате.
Она всхлипнула — приглушенный звук выдал попытку удержать слезы.
— Я знаю, что вы здесь.
— Да, — сказал он.
Она слабо вскрикнула, услышав его голос. Он слышал ее частое и нежное дыхание.
Прошла минута. Ничто не двигалось.
— О боже! — ее голос слегка дрожал. — Я думаю, вы какое-то время уже находились здесь. Вы, наверное, слышали меня. Какое унижение!
Эти слова заставили его улыбнуться. Ему до боли захотелось протянуть руку и взять в ладони ее волосы.
Но… он этого не сделал. Ему следовало сдержать черный огонь, который бежал по его венам и сжигал его.
Он почувствовал какое-то движение.
Ноги ее коснулись пола.
— Я должна найти свою одежду, если вы хотите продолжить разговор.
Она встала, распущенные по плечам волосы и аромат сна, тепло женщины было под ночной сорочкой. Он не смел поддаться искушению. Но его воля и его действия шли вразрез друг с другом. Он стоял, как вкопанный, хотя в нем билась жизнь, и допустил, что в темноте она наткнулась на него.
Хотя Леда протянула руки, чтобы идти в темноте, она ударилась о его грудь, как о стену. Он схватил ее за руку, удерживая от падения.
— Я не хочу продолжать разговор. Голос его был глухим и хриплым. Он был весь во власти противоречий.
— О! — она стояла в его объятиях. — Что же теперь?
— Что ты захочешь. Что ты скажешь. Она подняла лицо.
— Золотых рыбок?
— Господи Иисусе! — он взял ее за щеки, склонил голову к ее рту.
— Вот это. Я хочу этого.
Его губы коснулись ее. Ощущение тяжести давило его, невыносимое напряжение. Кэй, снова Кэй. Именно это сковывало его тело и душу. Он не мог этого допустить. Это была катастрофа.
Сэмьюэл не знал, как целуют женщин. Он думал, что достаточно прижать свой закрытый рот к ее рту, но прикосновение обезоружило его. Нежность ее щеки вызвала беззвучные радостные содрогания во всем его теле. Он приоткрыл свой рот, вдыхая, чувствуя ее глубоко в себе, и в тот же момент коснулся языком уголка ее губ.
Ее тело затрепетало. Он почувствовал в темноте ее румянец, ее тепло. Она подняла руки и отстранилась.
— Я считаю, что вы, должно быть, огорчились, как было принято ваше колье?
Ему было наплевать на колье. Осталась только одна ступенька к цели, что влекла его.
— Осмелюсь сказать — поэтому вы здесь. — Ее голос был почти беззвучен. — Я хотела, чтобы вы не спешили дарить это. Я посоветовала, что… О, господи, мистер Джерард!
Как она могла вообразить, почему он здесь? Он стоял, держа ее, вкушая ее, чувствуя ее возбуждение, зная, что он в своей серой одежде сливается с тенями. Он сомневался, могла ли она даже увидеть его, — и внезапно он отпустил ее, колдовским движением скрестил руки и зажег огонь в открытой ладони, холодный синий огонь, как отблеск океана, отразившийся на его лице, на пышных рукавах и кружевной отделке белого пеньюара.
Он почувствовал себя отрешенным — мрак больше не скрывал его.
Она на мгновение взглянула на светящийся камень на его ладони, а догом на него самого. При эфирном освещении она казалась смущенной, более живой, чем он представлял, — блеск ее рассыпавшихся волос, бархатистые линии лица, — все его запретные фантазии ожили. Он уже погасил свет, боясь ее напугать — черный воитель, возникший по волшебству из ночи, осуществивший то, что хотел.
