— Я закончил, пусть теперь кто-нибудь продолжит.
— Хо-хо, ха-ха, — деревья захохотали, словно по ним ураган прошелся.
— Седьмая награда — свинцовая медаль.
— А я спою продолжение, — с этими словами выскочил ещё один дуб, стоявший рядом с запевалой.
— Хорошо, начинай.
Дуб мельком бросил взгляд на Сэйсаку, издевательски усмехнулся, а затем вновь принял серьезный вид и запел:
— А теперь пусть следующий продолжит.
— Хо, хо, хо, — дубы засмеялись над Сэйсаку, издавая странные звуки, будто в их ветвях ветер гулял. Сэйсаку хотел выскочить вперед, у него руки чесались задать дубам жару, однако художник преградил ему путь.
— Восьмая награда — жестяная медаль.
— А я спою еще дальше, — вышел вперед еще один дуб.
— Хорошо, начинай.
— Ва-ха-ха-ха, ва-ха-ха-ха, хо-хо, хо-хо, хо-хо, гая-гая.
— Ну-ка, потише! С чего это вы болтаете о каком-то вине? — завопил Сэйсаку, подскочив на месте, но художник его крепко держал.
— Девятая награда — деревянная медаль. Давайте, выходите один за другим. Давайте, кто следующий?
Однако все молчали, желающих не нашлось.
— Так не годится. Выходите, выходите, если не споют все до единого, ничего не выйдет. Ну, выходите! — закричал художник, однако дубы упорно молчали. Художнику пошел на хитрость:
— Следующая медаль — самая счастливая! Быстрее выходите!
Дубы зашелестели.
И тут из глубины леса раздался шелест, и в свете луны, махая синими крыльями, вылетели совы:
Они заняли все деревья, рассевшись на ветвях и макушках дубов.
Совиный военачальник, сверкая золотыми галунами, лихо и бесшумно спикировал прямо к Царь-дубу Глаза у него были неправдоподобно красные, как раскаленные угли. Наверное, это был очень древний филин.
— Приветствую тебя, Царь, мой нижайший поклон всем высоким гостям! Нынче у нас был большой турнир по полетам и разрыванию дичи. Только что завершили… Предлагаем в честь этого события устроить совместное танцевальное представление. Вообще столь сладостное пение достигло наших ушей, вот мы и явились сюда…
— Сладостные песни, говоришь? А ты скотина! — завопил Сэйсаку.
Царь дубового леса сделал вид, что не заметил выходки Сэйсаку, и лишь низко склонил голову.
— Прекрасно. Будем весьма признательны. Предлагаю немедля приступить к празднеству.
— Ну, коли так… — кивнул совиный военачальник и, повернувшись к присутствующим, запел сладким, как мед, голосом:
И тут все совы завопили, как сумасшедшие:
Нахмурившись, Царь-дуб сказал.
— Ваша песня недостаточно изысканна. Благородным особам не пристало слушать такое.
Совиный военачальник озадаченно посмотрел на него. А его адъютант, весь в красных и белых орденских лентах, рассмеявшись, заметил:
— Давайте не будем ссориться в такую ночь. Наша следующая песня будет более изысканной. Станцуем все вместе! Господа деревья, господа птицы, вы готовы?
Дубы, распрямив ветви и запрокинув назад кроны, стали отплясывать, что было мочи, вскидывая корни-ноги аж до самого неба. В такт их пляски совы складывали и раскрывали свои серебристые крылья. И, верно, получалось складно. Луну слегка затянуло дымкой, она засияла жемчужным светом, а Царь-дуб радостно затянул:
— Нет, только не это!!! — возопил адъютант. — Спасайтесь, туман!
И в тот же миг луна укрылась в голубоватом тумане, только расплывчатый ореол пробивался сквозь плотную пелену, и влажные языки, словно стрелы, устремились к земле сквозь кроны деревьев.
