За аркой было что-то вроде вестибюля. Коротко подстриженная лужайка была разделена розовыми кустами. Там даже было специальное место для уличной обуви, и стояли кожаные тапочки, а рядом аккуратно висело кропило хоссу.[47] Рядом располагалась отдельная комната. На черной табличке белыми иероглифами было начертано «Кабинет директора». Дальше шел коридор. Учительскую и учебные классы разделяли красивые розовые кусты. Все было так же, как и в человеческих школах. Единственное, чего не было, так это окон — ни в классах, ни в коридоре. Не было также крыши, но раз крыши нет, стало быть, она не нужна, и поэтому над комнатами плыли белые блестящие облака. Я нашел это весьма удобным. В кабинете директора я заметил какой-то силуэт в белом, а также услышал покашливание — «кхе-кхе». Я беспокойно огляделся по сторонам, а учитель, усмехнувшись, сказал:
— Прошу вас, наденьте тапочки. Сейчас я представлю вас директору.
Я снял сапоги, надел тапочки и снял с плеча рюкзак. Между тем учитель вошел в кабинет директора, и через несколько мгновений оттуда вышли двое. Директор оказался худым белым лисом, одетым в легкую полотняную куртку со стоячим воротником. Одежда была европейского покроя, поэтому к штанам был пришит специальный мешочек для хвоста. Наверное, недешево обошлось, подумал я. Директор был близорук и носил большие очки. Глаза у него были золотистого цвета. Он внимательно посмотрел на меня. А затем поспешно сказал:
— Добро пожаловать. Пожалуйста, пожалуйста, проходите. Я слышал, что на спортивной площадке наши ученики вели себя крайне непочтительно. Пожалуйста, пожалуйста, проходите. Прошу вас.
Я последовал за директором в его кабинет. Кабинет был просто роскошный. На столе стоял глобус, в застекленном шкафу чего только не было, все учебные пособия, необходимые для начальной школы — скелет курицы, различные образцы ловушек, чучело волка, макеты ружей, умело вылепленные из глины, соломенные шляпы и кепки, которые носят охотники. Я смотрел на все это великолепие круглыми глазами, и только успевал вертеть головой по сторонам. Между тем директор налил чаю и предложил мне. Чай был черный. Да к тому же с молоком. Я был совершенно ошарашен.
— Прошу вас, присаживайтесь, — сказал директор.
Я присел.
— Прошу прощения, каков ваш род занятий? Тоже изволите преподавать? — спросил директор.
— Да, я учитель в сельскохозяйственной школе.
— Сегодня у вас выходной?
— Да, сегодня воскресенье.
— И, правда, люди, которые живут по солнечному календарю, отдыхают по воскресеньям.
Я немного удивился и спросил:
— А как обстоит дело в вашей школе?
Директор школы, воздев глаза в небо, сияющее синим светом, и слегка пощипывая бородку, ответил:
— Это очень, очень уместный вопрос. Поскольку мы придерживаемся лунного календаря, выходным у нас является понедельник.
Я был сражен. Да, у этой школы высокий уровень, подумал я. Интересно, как это тут у них заведено — после начальной школы сразу высшая школа, или лисят будут учить еще пять лет в средней? Я поспешно задал вопрос:
— Скажите, пожалуйста, наверное, многие ваши выпускники поступают в университет?
Директор горделиво ответил, вновь устремив глаза вверх, — но теперь уже в другую сторону.
— Да. Но, по правде сказать, в этом году на удивление много выпускников пожелали сразу заняться делом. Двенадцать из тринадцати выпускников вернулись домой и приступили к работе. Только один лисенок держал вступительный экзамен в университет Оояти, и очень удачно.
Это полностью соответствовало моим предположениям.
В этот момент из соседней учительской, шаркая ногами, вышел учитель — бурый лис в черном жилете. Он поклонился мне и спросил у директора:
— Каким будет наказание для Такэды Кинъитиро?
Директор медленно повернулся к нему, а затем ко мне:
— Познакомьтесь. Это классный руководитель третьего класса. А это — господин учитель из школы Асо.
Я слегка поклонился.
— Итак, какое наказание для Такэды Кинъитиро? У нас сейчас гость, но все-таки позовите-ка ко мне Такэду.
Бурый лис почтительно поклонился и вышел. Вскоре в комнату вслед за учителем уныло вошел лисенок в коротком синем клетчатом пиджачке. Директор важно снял очки. Некоторое время он внимательно смотрел на ученика по имени Такэда Кинъитиро, а затем спросил:
— Ты подбил лисят вязать травяные ловушки на спортивной площадке, так?
Выпрямившись, Такэда Кинъитиро ответил:
— Я.
— Ты понимаешь, что это дурно?
— Сейчас я это понимаю. Но тогда я так не считал.
— Почему?
— Потому что я не предполагал, что в них может попасть наш гость.
— Зачем ты решил поставить ловушки?
— Я думал устроить бег с препятствиями.
— Ты забыл, что правила нашей школы запрещают это?
— Нет, я помнил.
— Тогда почему ты так поступил? У нас время от времени бывают гости. Если бы гость себя покалечил, что тогда? Ты знал, что это запрещено, так почему же ты сделал по-своему?
— Я не знаю.
— Не знаешь, значит. Совсем не знаешь. Ну, ладно, пусть будет так. Говорят, что когда господин гость попал в вашу ловушку и упал, вы громко смеялись, даже я отсюда слышал. А это ты как объяснишь?
— Я не знаю.
