К приезду Коляна с Моржиком и Ирки с Масянькой я не только приготовила обещанный борщ, но даже успела накрыть к обеду стол на веранде. Правда, количество приборов в последний момент пришлось увеличить: очень некстати перед самым началом общей трапезы прибыл Серега Лазарчук. К счастью, другу-сыщику хватило соображения сделать вид, будто он нагрянул совершенно случайно. Просто, мол, в гости заглянул. Тем не менее мы с Иркой весь обед очень нервничали, опасаясь, что Серый вот-вот громогласно спросит что-нибудь вроде: «Ну, девчонки, рассказывайте, как продвигается ваше частное расследование убийств граждан Желтикова и Титоренко?» С перепугу я как-то забыла, что Серега не может знать наверняка, что мы ведем это самое расследование, может только подозревать.
Лазарчук помалкивал, ел борщ с курицей и заговорил о деле только тогда, когда Колян и Моржик, извинившись, разбрелись по комнатам, чтобы предаться послеобеденному отдыху. Ирка быстренько уложила спать Масяньку и сразу вернулась на кухню, где я несколько нервно мыла посуду под пристальным взглядом молчаливого капитана.
– Ну, что ты молчишь?! – не выдержала Ирка. – Говори, зачем пришел!
Капитан с готовностью заговорил, и недомытая пластиковая мисочка из-под салата выпала у меня из рук, шумно булькнув в мыльную воду.
– Семин погиб, – сказал капитан, сверля меня пронзительным, как буравчик, взглядом.
«Семин– это Андрюха!» – сообразила я.
– Как погиб?! – ахнула Ирка, потрясенно опускаясь на табурет.
– Скверно погиб, – вздохнул Лазарчук. – Убили его.
– Как – убили?! – снова ахнула Ирка.
Я молчала, не в силах что-нибудь произнести. Гипнотический взгляд капитана меня парализовал и лишил дара речи.
– Зарезали, – буднично сказал Лазарчук. – Прямо в сердце.
Оказалось, что прошедшей ночью, сразу после телефонного разговора со мной, капитан позвонил домой нашему Андрюхе, чтобы выяснить, что это за разговоры идут о каком-то его аресте, о допросах. Трубку сняла безостановочно рыдающая Галина, которая ничего не могла ответить на капитановы вопросы, потому что в паузах между всхлипами бессмысленно материлась. Профессиональным чутьем уловив, что случилось что-то неладное, Лазарчук не поленился в полночный час поехать к Семиным. Дверь ему открыла Галка, пьяная и зареванная. Уперев руки в крупно гофрированные бока, она без-апелляционно объявила сыщику, что все мужики – козлы, кобели и гады, после чего с пьяной логикой доказала принадлежность к миру животных и Лазарчука тоже. Мудрый капитан не стал оспаривать свою животную сущность и не пытался реабилитировать всю мужскую половину рода человеческого в раскосых глазах сильно нетрезвой женщины. Он молча провел даму в ванную, вылил ей на голову ведро холодной воды, после чего Галка обрела способность разговаривать по-человечески, без мата и истерических выкриков типа: «Пшел вон отсюда, гад ползучий!»
Уяснив суть проблемы, капитан уложил выдохшуюся скандалистку спать, заботливо укрыл ее одеяльцем и сел за телефон, чтобы поискать пропавшего Андрея Семина по своим каналам. Быстро выяснилось, что никто его не арестовывал, в больницу мужчина с соответствующими приметами не поступал, и капитан уже готов был принять Галкину версию о сбежавшем муже, когда Андрей нашелся.
– В морге, – со вздохом сказал Лазарчук. – Документов при нем не было, но приметы совпадали, поэтому я поехал туда и посмотрел сам.
Установив личность покойного, капитан, пользуясь служебным положением, быстро и без затруднений выяснил все известные на данный момент следствию обстоятельства смерти Андрея. Убит он был в четверг вечером или в ночь на пятницу, а обнаружили тело спустя сутки на территории военно-спортивного городка в Центральном парке. Труп лежал в подземном отрезке системы окопов, и снаружи его нельзя было увидеть, даже стоя к яме вплотную. Свидетелей убийства следственной группе обнаружить не удалось, хотя вечером в четверг в парке было немало гуляющих, работали аттракционы и кафе, орало караоке, плясали под баян пенсионеры и так далее.
– Наш парк не зря называют излюбленным местом отдыха горожан, – мрачно кивнула я. – В неосвещенных закоулках, укромных уголках и на темных аллеях действительно то и дело кто-то кого-то активно любит, и на уединяющиеся парочки никто не обращает особого внимания. В таких условиях все легко: и любить, и убить…
– А за что же его убили? – спросила Ирка, часто хлопая ресницами и глядя на Лазарчука большими испуганными глазами.
Маленькие немигающие глазки самого капитана продолжали упорно сверлить меня.
– Думаю, за то, что он совал свой длинный нос в чужие дела! – сказал, как припечатал, Лазарчук.
Миска, которую я успела выловить из воды, снова вывалилась у меня из рук. Невыносимый Лазарчук почти слово в слово повторил то, что было написано на заборной бумажке!
Капитан демонстративно отвернулся и встал из-за стола.
– Ты уже уходишь? – захлопотала Ирка, с опозданием вспомнив о необходимости проявлять гостеприимство. – А чашечку чая не выпьешь? Или кофе? С сахаром или со сливками?
