Подробнее история выглядела так: нынче утром Татьяна Перова, сестра Галины Семиной, ждала ее на остановке дачного автобуса, чтобы вместе поехать на родительскую фазенду сажать капусту. Мероприятие было запланировано заранее, и срыв его грозил скандалом со стороны маменьки Галины и Татьяны. Автобусы уходили один за другим строго по расписанию, а Галина все не появлялась. Подозревая, что сестра-лентяйка решила саботировать субботник, разгневанная Татьяна примчалась на квартиру к Семиным и открыла дверь своим ключом. Галину она нашла в спальне, та лежала в постели, с головой укрывшись одеялом. Негодующая Татьяна резким движением бесцеремонно сдернула со спящей все покровы и стала трясти сестрицу, но это ни к чему не привело, так как Галина была мертва. Когда этот факт дошел до сознания Татьяны, она заорала и хлопнулась в обморок. Примчавшиеся на крик соседи вызвали «Скорую» и милицию. Эксперты с большой точностью определили время смерти Галины – с половины первого до часу ночи, а также причину гибели женщины: спящей Галине кто-то ловко вколол в вену пару «кубиков» воздуха, что вызвало прекращение сердечной деятельности. Опрошенные соседи показали, что около полуночи слышали отзвуки скандала с участием Галины и какого-то мужчины. Личность последнего установили быстро, так как ругавшийся с Галиной мужик, покидая квартиру, прошел мимо парочки, целовавшейся на лестничной площадке этажом ниже. Юноша, который в отличие от своей подруги целовался с открытыми глазами, дал настолько точное описание ночного гостя, что очнувшаяся от обморока Татьяна без колебаний опознала в нем Сергея Лазарчука. К тому же в квартире и на двери было найдено немало свеженьких отпечатков капитанских пальчиков.
– Да Серега просто уложил пьяную Галку в постель и ушел, захлопнув дверь, – сказала я Панде. – Лазарчук не такой человек, чтобы кого-то убивать! Кроме преступников, конечно, но и тогда он воспользовался бы не шприцем, а табельным оружием! Наверняка уже после его ухода в квартиру проник настоящий убийца!
– Капитан Лазарчук до поступления в институт МВД закончил два курса медицинского училища, – скучным голосом сказал Панда. – А на дверном замке квартиры Семиных нет никаких следов взлома, его открывали только «родными» заводскими ключами.
Онемев от изумления – даже Томка разинул пасть, выпустив штанину капитана Потапова, – мы позволили Панде ретироваться. Калитка захлопнулась сама собой, через несколько секунд из-за ограды послышался шум отъезжающей машины.
– Масын! – запрыгал у меня на руках Масянька – большой любитель автомобильных катаний.
– Сиди тихо! – удержала я ребенка. – Не мешай маме думать.
– О чем мама думает? – поинтересовалась Ирка, забирая у меня ребенка.
Я потерла переносицу и провела по носу вниз таким жестом, словно опустила на лицо забрало шлема.
– Внутренний голос подсказывает мне, что Диму, Аду, Андрюху и Галку ухлопал один и тот же убийца, – задумчиво ответила я.
– А внутренний голос не подсказывает тебе, кто этот убийца? – спросила Ирка.
– Нет, – призналась я. – Но он советует мне действовать быстрее, пока убийца не грохнул кого-нибудь еще.
– Кого? – с острым любопытством спросила подруга.
– Да мало ли? – уклончиво ответила я. – Этот убийца на редкость непредсказуемый тип!
– Ну, тогда вы друг друга стоите, – подбодрила меня верная подруга.
Я благодарно кивнула и задумчиво посмотрела в сторону безмолвного и темного дома покойной мадам Титоренко. Я не я буду, если не найду поганца, из-за которого уже четыре человека отправились на тот свет и еще один – Серега Лазарчук – вполне может отправиться на нары! Потом я подумала, что, возможно, несправедливо обвинять во всех черных делах разом одного-единственного преступника, но ничего: если что, я после извинюсь перед ним. Или перед ними.
После отбоя, ознаменовавшегося по традиции хоровым пением «Боже, царя храни!», мы с Иркой сидели в кухне, изучая документы, добытые прошлой ночью в соседском доме. Строго говоря, по-человечески сидела только я, Ирка же взгромоздилась коленками на табурет, а локтями на стол, на котором были разложены аккуратно рассортированные бумаги. Слева от демаркационной линии, пунктирно обозначенной чайными приборами, помещались бумаги Аделаиды Титоренко, справа – Дмитрия Желтикова. Сразу было видно, что у сына различных «второстепенных» документов было гораздо больше, чем у маменьки. Правая половина стола пестрела разноцветными корочками, а левая ничем не радовала глаз, потому что там лежали только скучные серые ксерокопии.
