Не успела я войти в кабинет, как получила приказ немедленно, бегом-прыжками мчаться на открытие какого-то завода. Вадик в полной операторской сбруе уже перебирал ногами, машина ждала у подъезда, и мы помчались в промзону, гадая, какую продукцию выпускает новый завод.
– Йогурты! – облизываясь и мечтательно возводя глаза к потолку автомобильного салона, говорил Вадик. – Жирненькие сливочные йогурты и сладкие творожные сырки. В шоколаде!
– Ты не позавтракал? – спросила я.
– Позавтракал, но не пил чай, потому что с утра в доме не было ничего к чаю. В смысле сладкого не было, – объяснил Вадик. – А мне очень хочется.
– Хочется – перехочется! – хмыкнул немногословный водитель Саша.
Он оказался совершенно прав: сладкоежкам на открытии нового завода ничего не обломилось. Предприятие производило оборудование для связистов, отвечающее всем современным требованиям, очень нужное, но абсолютно несъедобное. Заранее настроившись на шоколадные сырки и йогурты, мы с Вадиком невольно огорчились и к моменту завершения съемок почувствовали себя особенно голодными.
– Притормози у фургончика, я колбаски куплю! – попросила я Сашу, когда мы проезжали мимо рынка.
Купила колечко польской полукопченой и сразу спрятала его в сумку, чтобы обжора Вадька не начал вымогать гуманитарную продовольственную помощь еще в машине.
– Что снимали? – поинтересовался режиссер Слава, когда мы с оператором протиснулись в дверь редакторской.
– Герметизированные муфты многопарного кабеля типа «Тэ Пэ»! – бойко ответила я, заглянув в пресс-релиз, выданный мне на открытии.
Слава посмотрел на меня с уважением, поправил очки и открыл блокнот.
– Продиктовать по слогам? – спросила я, предположив, что режиссер хочет записать внушительную фразу.
– Лучше послушай, – покачал головой коллега. – С утра тебе звонили сюда четыре человека, в следующем порядке: муж, подруга Ирина, друг Моржик и снова муж.
– А почему они звонили на рабочий? – я отцепила с пояса мобильник и увидела, что он разрядился. – А, понятно.
– И не четыре человека ей звонили, а только три, – подал голос Вадик, успевший сбросить туфли и по-домашнему растянуться на диване. – Ты одного мужа посчитал за двоих.
– Тогда вообще всего два человека, муж и подруга, – включилась в беседу Наташа, выглянув из-за компьютера. – Моржик – это же не человек?
– Моржик – муж подруги Ирины, – веско сказала я, накручивая диск рабочего телефона.
– Видать, она оригиналка! – заметил Вадик, шумно переворачиваясь на живот. – Вот у меня есть один приятель, так он мечтает найти себе жену статную, неторопливую, немногословную, спокойную, с большой грудью и красивыми глазами. А я ему говорю – женись на корове!
– Хватит ржать, ничего не слышно, – попросила я, плотнее прижимая трубку к уху. – Алло, Колюша? Ты мне звонил?
– Кыся, мы уже все тебе звонили, и я, и Ирка, и даже Моржик, – скороговоркой ответил муж. – Все в курсе, все здесь, ты одна не знаешь: сегодня у нас внизу будет прощание с Андрюхой. В двенадцать часов. Ты придешь?
– А разве Андрея еще не похоронили? – удивилась я. – Почему так долго? Он же еще в четверг погиб!
– Так нашли-то его не сразу, а потом еще Галка умерла, теперь их вместе хоронят! Наверное, родственникам так удобнее…
Я посмотрела на часы, увидела, что стрелки приближаются к полудню, и сказала:
– Уже еду! – Брякнула трубку на рычаг, крикнула коллегам: – Я на обед! – и побежала.
– Какой обед? – недовольно спросил меня вдогонку Слава, явно намекая на то, что для перерыва рановато.
– Поминальный! – крикнула я уже из коридора.
И только на трамвайной остановке заметила, что забыла в кабинете свою сумку! Торба, а в ней бумажник с деньгами, остались на моем рабочем столе. К счастью, в начале апреля я впервые купила себе проездной билет на два вида городского электротранспорта, а он лежал в кармане, так что отсутствие денег не помешало мне добраться до места назначения.
Колян ждал меня на крыльце.
– Не опоздала? – спросила я, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать мужа в щечку.
– Процесс обещает затянуться, – загадочно ответил супруг. – Пойдем, я проведу тебя с другой стороны!
Мы сошли с крыльца, нырнули под арку, пересекли залитый полуденным солнцем внутренний двор и вошли в неприметную дверь без опознавательных знаков, оказавшись в полутемном помещении. Щурясь, я пригляделась и охнула: мы стояли в изголовье гроба.
– Вот так сразу, да? – пробормотала я.
Чуть левее, из-за складчатого крыла красной ткани, высунулась голова, и приглушенный голос Ирки произнес:
– Ленка, иди сюда!
Мы прокрались в обход домовины, на которую я малодушно старалась даже не смотреть, и влились в группу товарищей, приходившихся покойному друзьями-приятелями и коллегами по работе. Покивав знакомым, я встала в шеренгу и осмотрелась.
