— Сегодня утром, в день похорон сына! Так трагично! — Верочка прижала руки к груди, помяв букет гвоздичек. — И обнаружил ее наш водитель! То есть водитель машины, которую «Планида» прислала за Аделаидой Петровной, чтобы везти ее на похороны сына.
— Как же она умерла? Неужто руки на себя наложила? — Ирка, затаив дыхание, ожидала ответа.
Мне не нужно было объяснять природу ее интереса.
— С ней случился сердечный приступ, — ответила Верочка. — Очень неудачно получилось, Аделаида Петровна как раз ванну принимала, ей стало плохо, и она захлебнулась…
— Ужас! — полным кровожадного удовлетворения голосом заявила Ирка.
Я поняла, что она радуется тому, что смерть Диминой матушки имела естественные причины.
— Ах, теперь у компании будет столько забот, — доверительно поведала мне болтушка Верочка. — Предстоит разбираться с волеизъявлением покойной, ведь завещание она оформляла тоже в нашей конторе. Впрочем, не знаю, кому усопшая отписала свое имущество. Если сыну, так он ведь уже умер! Придется поискать наследников.
— Это очень, очень интересно, — безразличным тоном припечатала Ирка, увлекая меня в сторону.
Я успела только мимоходом бросить комок земли в могилу, куда уже опустили заколоченный гроб, и кивнуть на прощание Наталье Степановне.
— Значит, у этой Аделаиды был инфаркт, и потом она утонула, — повторила Ирка, когда мы уже отъехали на порядочное расстояние от кладбища. — Это хорошо. Честно говоря, я очень боялась, что меня обвинят в ее смерти.
— Только потому, что ты первой нашла труп? Или у тебя были какие-нибудь причины для убийства этой тетки? Давай колись!
— Причин вроде не было, — неуверенно протянула подруга. — Но ты же знаешь ментов, они быстренько придумают мотив преступления, лишь бы кому-то его приписать!
— Точно! Возьмем, к примеру, Серегу Лазарчука! — Я с готовностью подхватила тему. — Наш дорогой капитан никогда не упустит возможности объявить меня асоциальной личностью, при более или менее деятельном участии которой совершается половина всех кровавых преступлений в городе!
Ирка посмотрела на меня с укором:
— Но ведь это в твоем доме вчера погиб человек!
— А рядом с твоим он погиб сегодня! — отбрила я.
— Один — один, — кивнула Ирка.
Я победно улыбнулась и всмотрелась в боковое окошко автомобиля. Мы как раз проезжали мимо парка, где в этот час должен был выгуливаться мой ребенок с няней.
— Останови возле «Чертова колеса», — попросила я подругу. — Кажется, я вижу на площадке с лошадками своего Масяньку. Точно, это он! В красной шапочке, рядом белый пони, смотри, он бьет…
— Копытом? — подсказала Ирка, притормаживая.
— Нет, лопаткой от набора для песочницы!
— Мася бьет лопаткой пони?! — ужаснулась Ирка. — Не может быть, он очень добрый мальчик!
— Мася бьет лопаткой по луже! И брызги летят во все стороны! — ответила я, выпрыгивая из машины и стартуя в направлении лошадиной стоянки.
Погода была прекрасная, и с вечерней прогулки мы с малышом вернулись домой уже в девятом часу. Мася погулял бы еще, на улице было пока светло, но я должна приготовить ужин к возвращению Коляна из спортивного зала. По вторникам он с приятелями-коллегами сразу после работы ходит играть в волейбол, мотивируя это необходимостью бороться за стройность фигуры, которой явно не на пользу сидячая работа за компьютером. Из спортзала муж приходит голодный, как тигр, и в один присест сметает такое количество еды, которого хватило бы на суточное пропитание населению небольшой вьетнамской деревушки. В этот момент необходимость борьбы за стройность фигуры отступает даже не на второй, а на третий план, потому что на втором оказывается потребность незамедлительно подкрепить подорванные силы здоровым сном.
В половине десятого Колян-большой и Колюшка-маленький завалились спать, оставив меня наедине с полной мойкой немытой посуды, скопившейся за целый день, начиная с завтрака. Я задумчиво смотрела на гору грязных тарелок, размышляя, помыть ли их прямо сейчас или подождать до завтра? Решила, что ничего страшного не случится, если я отложу процесс до утра, а сейчас тоже улягусь в кроватку. А то, может статься, малыш, уснувший раньше обычного, проснется с опережением графика, часиков в шесть…
В этот момент зазвенел телефон. Опасаясь, что звонок разбудит ребенка, я в два прыжка переместилась из кухни в прихожую, к висящему на стене телефонному аппарату, и сорвала с рычага трубку.
— Да! — вполголоса рявкнула я.
— Ленка! — рыдая, воскликнула Ирка. — Ленка, я ее убила!
— Кого убила? — Я понизила голос до шепота.
— Фаню!
Я немного помолчала, лихорадочно соображая, кто такая Фаня? Среди моих знакомых, кажется, нет никого с таким именем…
— Кто эта Фаня? — спросила я.
— Фаня-то? Да змея! — сердито сказала Ирка, шумно шмыгая носом.
— То есть она такая нехорошая, что заслужила, чтобы ее убили? — уточнила я, все еще ничего не понимая. — А лично тебе она чем помешала?
В голове моей одна за другой, как вагоны скорого поезда, проносились разные мысли. Может, Фаней звали тут бабу, которая жила на Школьной, восемь? Хотя нет, та была Аделаида. Или Фаня — это ее прозвище?
