Онор молчала, когда Рэнди попытался сослаться на неожиданные трудности, возникшие с очисткой водоема и нехваткой рабочей силы, что очень затруднило работу. Она не взглянула на Джейса, когда Бак обратился к нему, подчеркнув, что ожидает от него, что тот наверстает все, что упустил. Все, что она могла, так это тут же не заявить Баку, что он неблагодарный старик, что в нем нет ни капли доброты, но она пока промолчала. Время говорить еще не настало.
Правда, она получила большое удовольствие, когда, выбрав время, сообщила Баку, что собирается съездить в город. Как она и предвидела, он расшумелся, заявив, что ее место на кухне, но она упрямо стояла на своем, пока он не согласился. Тогда она добавила – как будто это пришло ей в голову только теперь, – что собирается привезти кое-что для ранчо. Он удивил ее, предложив послать кого-нибудь из работников, чтобы тот управлял повозкой, но она отказалась, пояснив, что ей гораздо проще взять с собой вьючную лошадь. Когда же Рэнди выступил против того, что она собирается ехать одна, она сказала, что ее есть кому защитить, и показала револьвер.
Она чувствовала горящий взор Джейса, но не смотрела в его сторону. В течение предыдущей бессонной ночи она убедила себя в том, что, как бы ни приятно было находиться в его объятиях, это правда было ошибкой. Она все время повторяла это, чтобы не забыть.
Онор не знала, специально ли Селеста, постоянно придираясь к ней, не позволила ей уехать пораньше, но, так или иначе, она приехала в Лоуэлл всего несколько минут назад. Онор отнесла список необходимых товаров в лавку и отправилась в приемную Док, уверенная, что опоздала.
Быстрые шаги Онор вскоре начали замедляться. По правде говоря, ей совсем не хотелось встречаться в Кэлом. Она согласилась на это лишь потому, что понимала, – положение Кэла весьма отличается от ее собственного, ведь Бак причинил ему страдания, выгнав его из дома, и даже любимая жена не смогла компенсировать ему потерю отца. Она знала, что значит страдать из-за эгоизма этого старика. Она ощущала потребность помочь Кэлу, но видеть его сейчас не хотела.
Онор открыла парадную дверь и быстро вошла в приемную Док. Приемная была пуста.
Не понимая, что испытывает сейчас – облегчение или боль, она отодвинула занавеску, закрывавшую вход в квартиру Док, находившуюся в задней части приемной.
– Док, вы здесь?
Она улыбнулась, когда на пороге возникла полная фигура Док. Когда же за Док вошел и Кэл, ее улыбка померкла.
– Мы думали, вы не придете. – Док направилась к ней. – Я как раз готовила Кэлу чай.
– О, я не буду вам мешать. – Онор отступила назад. – Я приду попозже.
Высокий красивый Кэл шагнул к ней.
– Мы ждем вас, Онор. Входите.
Не замечая, что Док выскользнула на улицу, оставив их наедине, Онор ждала, пока Кэл заговорит.
Ее сердце учащенно забилось, когда Кэл наконец сказал:
– Во-первых, я хочу поблагодарить вас зато, что вы пришли. Наверное, у вас много дел на ранчо, и вам не так-то просто найти время для встречи со мной. Но мне нужно было поговорить с вами, Онор. Док говорит, что вы смело выступаете против моего отца, пытаясь привести дела на ранчо в порядок, насколько вы в состоянии это сделать. Я знаю, дела там идут неважно в основном из-за того, что мой отец во всем слушается Селесту. Она поощряет не лучшие качества его характера.
Онор не знала, что ему ответить, но тут Кэл продолжил, хотя слова давались ему с трудом:
– Я не хочу, чтобы вы поняли меня неверно, Онор. Я знаю, что поведение моего отца вас возмущает. Но не понимаю, почему вы принимаете это так близко к сердцу?
К сердцу.
Онор вздрогнула, когда это слово достигло ее сознания. Все дело в заботе... внимании, которые Бак не проявлял ни к кому, кроме себя самого, во внимании, которого ей так не хватало, потому что он лишил ее всех шансов обрести семью.
– Я знаю, какую безнадежность ощущаешь, когда очень хочется все исправить, а такой возможности нет, – выдавила она из себя.
– Наверное, вы знаете, из-за чего у нас с отцом произошел разрыв. – Кэл помрачнел. – Мой отец считает, что я виноват в смерти сестры. Не знаю... думаю, моей вины здесь нет, но иногда я себя в этом виню. Я должен был присматривать за ней, когда произошел несчастный случай. Отец любил Бонни. Она была его единственной дочерью. Не думаю, что он когда-нибудь смирится с потерей.
Онор уклонилась от его взгляда. Сестра Бонни, которую она могла знать, брат Тейлор, который ушел из семьи и которого она никогда не увидит, и Кэл, стоящий рядом с ней и даже не подозревающий, что в их жилах течет одна кровь.
– Онор...
Онор взглянула на него.
– Мы раньше не встречались? – Кэл внимательно посмотрел на нее. – Я спрашивал вас об этом и раньше. Вы ответили, что нет, но, может быть, мы все-таки встречались?
– Нет, мы никогда не встречались.
– Вы кажетесь мне такой знакомой.
– И что же во мне вам знакомо? – не удержалась Онор.
– Не знаю... – Кэл разглядывал ее лицо. – Цвет ваших волос вызывает у меня какие-то подсознательные ассоциации. Эти глаза... – Он рассмеялся. – Их не так-то просто забыть.
– У меня глаза моей матери и ее цвет волос.