— Я сделаю, все сделаю, — Поплавский поднялся с коленей и попытался обнять ее, потянувшись губами к ее губам.
Но Элен с отвращением отвернулась и оттолкнула его, что было сил.
— Вы все сделаете? Боже! Вы даже не смешны, Аристарх Павлович, — Вы жалки! Убить! Да Вы и клопа раздавить не сможете! Убирайтесь!
Не глядя на него, она пошла в гостиную, полагая, что он, как всегда, покорно удалится. Каково же было ее удивление, когда, обернувшись, она увидела его за своей спиной.
— Элен, — прошептал он. — Вы не можете прогнать меня!
— Могу! — рассмеялась она. — Могу, Аристарх Павлович! Перестаньте преследовать меня, или я расскажу Александру Михайловичу о Ваших махинациях. Вы думаете, я не знаю, что Вы подворовываете?! Что недоплачиваете певчим, ссылаясь на то, что денег нету?!
Поплавский, нервно кусая губы, смотрел на нее. Злость и ярость темной волной поднимались в душе, туманя рассудок. Где бы она была, если бы он не нашел ее в каком-то борделе Петербурга и не привел к Гедеонову пять лет назад?! Она же ему всем обязана, но как коротка память ее, однако!
— Madam, вы уже забыли о том, откуда я вытащил Вас? — свистящим шепотом проговорил он. — Кем Вы были? Дешевой потаскухой! Впрочем, Вы и сейчас ею являетесь, разве что клиенты у Вас нынче более денежные, — попытался он уязвить ее, кивнув на темно-синий шелковый галстук, лежащий в кресле.
Лена только расхохоталась, глядя ему в глаза.
— Полно, Вам никто не поверит! Убирайтесь! — неожиданно сильно оттолкнула она его. Поплавский качнулся и оступился. Его затрясло от негодования, злости, оскорбленного самолюбия. Доколе она будет издеваться над ним?! Обхватив ее за талию, Аристарх повалил женщину на ковер и навалился сверху.
— Ты сполна заплатишь мне за все! За унижение, за насмешки, — тяжело дыша, заговорил он.
Лена извивалась под ним, как змея, пытаясь сбросить его с себя, но силы были неравны. Повернувшись к нему и с ненавистью глядя в его глаза, Элен плюнула ему в лицо.
— Ублюдок! Слезь с меня, — прошипела она, пытаясь дотянуться руками до его лица и мгновенно утратив весь свой светский лоск.
Аристарх и сам не понял, в какой момент его ладони сомкнулись на тонкой шее. Еще мгновение назад она осыпала его оскорблениями и проклятьями, а ныне лежала абсолютно неподвижно. Отняв руки от ее горла, он с ужасом уставился на покойницу. Глаза ее вылезли из орбит, лицо быстро синело, не оставляя ничего от былой красоты.
Испугавшись, он вскочил на ноги и лихорадочно огляделся. Взгляд его упал на галстук, который он заметил сразу же, едва только вошел в комнату. Схватив шелковый лоскут, Поплавский туго затянул его на шее покойницы и пятясь выскочил из комнаты. Вечером он долго стоял на площадке, прислушиваясь к голосам в квартире Элен, а потом увидел Шеховского, спускающегося по лестнице, и, значит, галстук принадлежит его сиятельству. Перекрестившись, Аристарх покинул квартиру mademoiselle Ла Фонтейн.
Надо спешить, — билась в мозгу лихорадочная мысль. — Он должен пойти в участок и сказать, что слышал шум ссоры у соседки, а когда пришел узнать в чем дело, увидел ее уже мертвой. Не забыть упомянуть, что видел ее бывшего любовника, — закивал он головой сам себе. Поднявшись к себе, Аристарх схватил свой каррик и, забыв запереть двери, бросился вниз по лестнице, на ходу просовывая руки в рукава и что-то бубня себе под нос. Редкие прохожие с изумлением оборачивались вслед стремительно бегущему по улице мужчине.
Добравшись до участка, Поплавский принялся тарабанить в запертые двери. Заспанный урядник открыл ему и недовольно уставился на сумасшедшего, который, отчаянно жестикулируя, пытался что-то рассказать, но услышав слово "убийство", встрепенулся и впустил нежданного посетителя. Выслушав сбивчивую речь Поплавского, урядник нахмурился: человек, сидящий перед ним, выдвигал весьма серьезные обвинения против князя Шеховского. Боясь попасть впросак, полицейский написал записку исправнику и, разбудив солдата, приставленного для охраны участка, отправил его к начальству, ожидая дальнейших указаний.