Думая именно о нем, она часами просиживала перед зеркалом, терпеливо ожидая, когда Глафира закончит укладывать золотистые пряди в замысловатую прическу. Ей хотелось при встрече с ним выглядеть наилучшим образом, чтобы он не обращал внимания более ни на кого, кроме самой Полин. Но, к огорчению mademoiselle Кошелевой, Мишель в последнее время в свете не появлялся, а с того памятного ей бала минуло уже больше трех недель.
В этот вечер, собираясь на очередной светский раут, она вдруг вспомнила данное самой себе обещание получить от предстоящего сезона все возможное удовольствие, невзирая ни на что. Бросив взгляд на очередное белое, как и положено дебютантке, бальное платье, что было приготовлено заботливыми руками Глафиры для сегодняшнего выхода, Полин решилась.
— Глаша, убери его, — махнула она рукой в сторону довольно скромного бального туалета.
— Неужто раздумали, Полина Львовна? — удивленно всплеснула руками Глафира.
— Касаемо бала — нет, а вот платье надену другое. Достань-ка из гардероба то бирюзовое, что мне на прошлой неделе пошили, — распорядилась девушка, вспоминая, как однажды, устав от нудных наставлений Докки о приличных манерах и должном поведении, в пику ей поддалась на уговоры портнихи и согласилась на предложенный модисткой туалет.
Что и говорить, для юной девушки это платье было более чем смелым. Необычайно яркий оттенок платья, придал серо-голубым глазам Полин удивительную глубину и выразительность. Глубокое декольте лишь слегка прикрывало тончайшее французское кружево, столь прозрачное, что его наличие практически не играло никакой роли. Короткие рукава открывали изящные руки и покатые плечи. Помогая барышне одеваться, Глаша затянула ее корсет "по-бальному", и теперь талия Полин выглядела восхитительно тонкой. Облачившись в бальный туалет, девушка кинула на свое отражение в зеркале придирчивый взгляд и с удовлетворением отметила, что выглядит совершенно иначе, чем обычно. Пока она любовалась своим отражением, в комнату без стука вошла Докки и застыла в дверях с приоткрытым ртом. Наконец, справившись с потрясением, она, старательно подражая интонациям умудренной опытом матроны, что выглядело и глупо, и смешно, произнесла, указывая пальчиком на то самое тончайшее кружево:
— Я надеюсь, Вы не собираетесь в этом выходить сегодня?
— К Вашему сожалению или ужасу, именно это я и собираюсь сделать, — холодно улыбнулась снохе Полин. — А если Вы не одобряете моего туалета, то можете оставаться дома — полагаю, Петр Степанович и без Вас отлично справится с ролью дуэньи.
Докки возмущенно фыркнула, мысленно пообещав себе, что непременно поставит в известность Сержа о возмутительном поведении его сестры и удалилась, бросив напоследок, что экипаж уже подали к подъезду.
Появление Полин в бальном зале произвело именно тот эффект, на который она рассчитывала. Дамы, бросив на нее пару пристальных взглядов, собирались парочками и перешептывались друг с другом, прикрываясь веерами, мужские взгляды провожали ее стройную фигуру с нескрываемым восхищением. Не прошло и получаса, как она оказалась окружена толпой поклонников, но на этот раз Полина не старалась выглядеть неприступной и холодной. Она улыбалась в ответ на комплименты, смеялась удачным шуткам, а ее бальная карточка оказалась заполненной в мгновение ока. Только вальс она оставила свободным, по-прежнему надеясь, что, может быть, именно сегодня она все же увидит того, о ком не переставала думать все последнее время.
Вечер был в самом разгаре, и Полин уже смирилась с тем, что, видимо, и на этот раз ее надеждам не суждено было сбыться. Пригубив шампанское, она пыталась внимательно слушать своего собеседника. Молоденький кавалергард, смущаясь и краснея, как дебютантка в свой первый выход в свет, пытался прочесть ей стихотворение Пушкина. В его несвязном лепете, заглушаемом шумом бала, девушка с трудом разобрала лишь что-то про чудное мгновение и мимолетное видение, подняла на него глаза, улыбнулась — и увидела Мишеля…