— Фредди воет? — озадаченно спросил Верховцев. Таким тоном Данила прежде не осмеливался с ним разговаривать.
— Да, да! Заткни его. — Он сам нажал кнопку в стереосистеме, убавив звук. — Ее лекарство дорого стоит, Игорь. Поэтому мне нужны деньги.
— Ну так возьми. — Верховцев пожал плечами.
— Ладно. — Данила пошел к двери.
— Я хочу, чтобы на этот раз у нас не было неприятностей, — отчеканил Верховцев. — Чтобы на этот раз в отличие от недавнего прошлого тебе не пришлось делать двойную работу. Об этой девке никто ничего не должен знать.
— Ладно. — Данила хлопнул дверью.
Верховцев сделал музыку громче: Фредди Меркьюри, его любимое «How I Can Go On». «Когда в игру актера подмешивается нечто личное, — размышлял он, — эффект бывает поразительный. Они все уже ступили на этот путь. Что ж, поглядим, каков будет результат, конечный результат всей этой трагедии-фарса».
Светильник-меч струил мягкий серебристый свет. Оскар О'Флаэрти Уайльд загадочно улыбался со своего портрета.
Никогда еще время не тянулось для Кати так нестерпимо медленно. С того момента, как она позвонила Колосову и сообщила ему «Берберов Артур, Кузнецкий мост, магазин мод», а Колосов ответил: «Ясно, сейчас сотрудника подключу», прошли всего лишь сутки. Бодрый Никитин ответ ее обнадежил, и она стала жадно ждать результатов этой самой оперативной работы. Ей все казалось, что, если Колосов ответил «ясно», ему действительно все уже известно, осталось только взять проклятого маньяка с поличным и... Увы, час шел за часом, вечер, ночь, утро... А новостей все не было. «Он должен мне сообщить, если что-то узнает. Обязан. Ведь это я, я ему все поднесла на блюдечке, мы принесли!» Однако телефон молчал.
— Отправляйся-ка ты завтра в Ясногорск. Сделай интервью с начальником ОВД по итогам операции «Арсенал», — сказал ей Горелов. — А оттуда, если желаешь, можешь в свой любимый Каменск заглянуть.
— Хорошо. — Катя согласилась с радостью. Не сидеть же как дура у телефона! — Вот только узнаю, когда рейсовый автобус туда отправляется.
— Плюнь на автобус, — сказал ей вечером Кравченко. — Я тебя лично отвезу в лучшем виде. Я тут, подружка, на выходные тебя покину, у меня дельце одно важное подворачивается...
— Мне не привыкать. — Катя только пожала плечами.
— Правда дельце, честное-благородное. — Кравченко ударил себя кулаком в грудь. — Никаких соперниц-блондинок не предвидится, клянусь. Ну а завтра у меня выходной, потому прокачу тебя в Ясногорск с ветерком.
— Тогда я ставлю будильник на семь. — Катя нажала кнопки «тайм» и «аларм» на электронных часах.
— Ой, так рано. — Кравченко поморщился.
— Мне надо поймать начальника сразу после оперативки. Если не хочешь ехать, я прекрасно доберусь туда на автобусе.
Но Кравченко, ворча о том, что им всегда помыкали и шантажировали некоторые личности из числа слишком трудолюбивых сотрудниц пресс-центра, отправился на кухню перекусить на сон грядущий.
В Ясногорске управились быстро. Начальник отдела внутренних дел обстоятельно отчитался о формах и методах борьбы с преступностью в этом заросшем соснами городке физиков и конструкторов, где вся жизнь вращалась вокруг огромного НИИ с самым большим в СНГ синхрофазотроном. Итоги операции «Арсенал» даже в этом интеллигентском заповеднике впечатляли: изъятые «пушки», задержанные «по указу» бичи из местных крутых, ликвидированные наркопритоны. Словом, почистили городок на славу.
Кравченко ждал Катю в своих «Жигулях». Вернувшись, она застала его за полуденной трапезой — он аппетитно уплетал хрустящий картофель из пакетика и запивал его кефиром из пластмассовой бутыли «Панинтер».
— На вот кефирчика, — засуетился он, подавая ей вторую бутылку.
— Я не люблю молочное, ты же знаешь.
— Дурочка, оно ж от радиации — первое средство. Тут же ускоритель частиц, а значит, и радиации до черта.
— Нет здесь ничего. — Катя улыбнулась, однако бутылку взяла. — Я специально про экологию спрашивала, все в норме.
— А ты верь больше! — хмыкнул Кравченко и присосался к кефиру. — Я пока тебя ждал, десятка полтора прохожих насчитал — и все лысые. И начальник здешний лысый, и в дежурке тип сидит яко коленка. С чего бы это, а?
— Господи, мало ли на свете лысых мужчин! — Катя отпила кефир, поморщилась — кисло.
— Первейший признак миллирентген в час — плешь на затылке, — не унимался Вадим. — Я пока еще своей шевелюрой горжусь, — тряхнул он соломенной славянской копной волос, — да и судьба твоей мне пока не безразлична. Так что, если не желаешь принять противоядие кисломолочное, поехали отсюда по-быстрому.
— Только заглянем в Каменск, ладно?
Кравченко подмигнул ей в зеркальце.
В Каменске среди прежних Катиных сослуживцев он считался своим. Ира Гречко, приветствуя, чинно чмокнула его в щеку, оставив на ней след коралловой помады, подоспевший Сергеев крепко пожал руку.
— Какие люди! Вадим Андреич!
