Впрочем, Керис теперь знала, что все это видимость. Даврону не было безразлично благополучие его подопечных. Его чувства были достаточно глубоки, чтобы заставлять Даврона рисковать собственной безопасностью ради безопасности других и делать все возможное, обеспечивая им удобства в тяжелом путешествии. Даврон сделал все, что мог, чтобы Квирк не стал меченым, а Берейн не покорился Разрушителю. Керис прекрасно помнила, каким изможденным выглядел Даврон, когда появился из потока леу, не преуспев в этом. И девушка не сомневалась, что проводник испытывает глубочайший стыд из-за своей сделки с Карасмой, — она видела это в выражении его лица, в опущенных глазах, в том, как он краснел. Он не был безразличен к членам товарищества, он просто старался держаться от них на расстоянии. Может быть, именно стыд и заставлял его так себя вести? Керис думала, что так оно и есть, и никак не могла решить, следует ли презирать Даврона… или жалеть.
К ее удивлению, он теперь гораздо больше разговаривал с ней, чем раньше. Керис не могла понять причины этого, потому что Даврон совсем не старался ей понравиться или хотя бы завоевать ее доверие. Более того, иногда ей казалось, что его цель — как раз обратное и что на самом деле он хочет предстать перед ней в самом неприглядном виде.
— Не поворачивайся ко мне спиной, Кейлен, — говорил он ей, когда они оставались наедине. — Никогда не забывай: наступит день, и я должен буду служить Разрушителю. — В другой раз, объясняя ей что-то про Неустойчивость, Даврон добавлял: — Вооружайся знаниями, Керис. Никогда не знаешь, когда они тебе пригодятся. Я научу тебя всему, чему смогу, и кто знает — может быть, в один прекрасный день ты используешь свои знания против меня. — И он улыбался девушке своей насмешливой кривой улыбкой.
Что ж, по крайней мере теперь он ее видел, признавал в ней самостоятельную личность и был готов прислушиваться к ее словам. Керис в определенной мере удалось утвердить себя, но эта мысль не приносила ей удовлетворения. Она по-прежнему не чувствовала себя легко в обществе Даврона, ее смущало знание о его подчинении Разрушителю; беспокоило Керис и то, что Даврон все сильнее привлекал ее.
Она не пыталась говорить о сделке Даврона с Карасмой ни со Скоу, ни с Мелдором. Они знали о ней и ничего не предпринимали, а Мелдор к тому же воспользовался леу для того, чтобы освободить Скоу от желчевика, — все это говорило о том, что оба они или покорны Владыке Карасме, или опасно привержены леу. Керис не хотела иметь с ними дела. Ее даже смущало, что Скоу много времени проводит с Квирком, обучая его умениям, необходимым для выживания в Неустойчивости, объясняя, как можно заработать на жизнь, оказавшись изгнанным из Постоянств, помогая примириться с превращением в меченого.
Квирк день ото дня казался все более уверенным в себе; может быть, в этом была заслуга Скоу. Парень начал находить радость в своих способностях делаться невидимым и часто бродил по лагерю, предлагая остальным поспорить, что они его не заметят. Он решил добавить к своему имени прозвище, как это делали многие меченые, и стал называть себя Хамелеоном. Керис радовалась этой его новой способности наслаждаться жизнью; она только опасалась, что Скоу каким-то образом вовлечет Квирка в дела Даврона Сторре.
Стоило девушке подумать об этом, и она становилась раздражительной. Беда была еще и в том, что она симпатизировала Скоу и уважала Мелдора, а Даврон был для нее физически привлекателен, — но все ее инстинкты требовали от нее держаться от них подальше.
В конце концов Керис стала трусливо избегать их всех; это означало, что ей приходилось выбирать между болтливостью Портрона, вульгарностью Корриан или неуклюжестью и приторной льстивостью Гравала Харга.
Портрон подробно расспрашивал девушку обо всех деталях ее встречи с Владыкой Карасмой и был очень разочарован ее односложными ответами: Керис вовсе не хотелось разговаривать на эту тему. Она все еще остро переживала собственную вину и все время думала, жива ли еще Шейли… «Может быть, как раз сейчас она испускает последний вздох, а меня нет рядом… Может быть, она умерла прошлой ночью, всеми брошенная: Фирл ведь не останется дома только потому, что она умирает…»
К счастью, Портрона было легко отвлечь, и дело обычно кончалось тем, что он углублялся в какой-нибудь из своих бесконечных рассказов.
Однажды вечером Даврон назначил Керис в дозор вместе с Мелдором, что очень ее удивило. До тех пор она всегда оказывалась в паре с Портроном, а Мелдор, насколько ей было известно, обычно дежурил один.
Им выпала очередь обходить лагерь в середине ночи, и когда их вахта кончилась, Керис отправилась будить Корриан и Гравала. Заглянув в палатку Корриан, девушка увидела, что та спит на своей подстилке, открыв рот и выронив трубку. Табак и пепел черным покровом лежали на одеяле; рядом виднелось несколько старых подпалин, и Керис решила, что впредь не стоит ставить свою палатку близко от палатки Корриан. Как только женщина проснулась, Керис заглянула к Гравалу, но тот уже был на ногах: его разбудил Мелдор.
