— От рождения с кривой рукой и ногой. Родители прятали его на своей ферме, пока о нем не узнали в Управе. Он был тогда уже слишком велик, чтобы церковники могли просто его задушить, но все равно оставался оскорблением для их законопослушных душ. Они проявили удивительное великодушие — приказали нам взять паренька с собой и бросить где-нибудь в Неустойчивости. Он, естественно, не хотел покидать Постоянство. Мы с ним много разговаривали, и я его жалел. Потом однажды ночью, когда я стоял на часах, он на меня напал. Я не хотел его убивать, но этим все же кончилось. Для калеки он был удивительно силен. — Даврон помолчал, рассеянно прихлебывая вино; Керис тоже не нарушала тишину. — Думаю, он предпочел смерть изгнанию, — сказал наконец Даврон. Он взглянул на Керис, и девушка, к своему изумлению, заметила слезы у него на глазах. — Давно это было, но я ничего не могу забыть. Может быть, тот парень и искал смерти, но я той ночью чего-то лишился; я никогда уже больше не чувствовал себя молодым. Первый раз… дается трудно. А может быть, еще хуже то, что потом убивать становится легче. Так не должно быть. Убить кого-то никогда не должно быть легко.
Керис молча кивнула, не решившись заговорить.
— Гравал по крайней мере сам отказался от своего права на жизнь, так что не позволяй его смерти очень тебя трогать. Он того не стоил. — Даврон взмахнул бурдюком и показал на нетронутую кружку Керис. — Мне… мне очень жаль, что твое первое путешествие в Неустойчивость оказалось таким трудным. Иногда подобное случается. А теперь пей свое вино и отправляйся в постель.
— Спасибо, — прошептала Керис, — Даврон. — Без формального «мастер», только имя.
Даврон от двери снова обернулся к ней, делясь с девушкой своей болью и готовый разделить ее страдание. Потом он ушел.
Керис закрыла дверь и взяла в руки посох Пирса. Прижав к себе гладкое дерево, она стала думать о родителях, которых ей так не хватало. А теперь ей нужен и Даврон тоже. Что, во имя Создателя, представляет собой этот проводник? Что за человеком нужно быть, чтобы пересекать Неустойчивость из конца в конец с терпением осла, бесконечно вращающего жернов, хорошо зная, что ждет тебя в будущем? Кто мог бы сохранить здравый рассудок в ожидании ужасного приказа Разрушителя и быть при этом таким чутким, так понимать переживания Керис из-за смерти Гравала?
Керис осушила кружку с вином, словно это была вода, и пожалела, что больше вина нет.
Той ночью ей снился Даврон. Сон был такой живой, что разбудил Керис; девушка была полна каким-то неприятным чувством, которое сама никак не могла определить; ей казалось, что кожа ее стала мала для тела. Все у нее внутри словно сжалось, ужасно напряглось и жаждало разрядки. Ночная рубашка давила на набухшие соски.
Керис перекатилась на спину. Она, благодаря откровенности Шейли, знала, что означают ее ощущения, но совсем не приветствовала их — ведь они были следствием сновидения о Давроне Сторре. Шейли, конечно, точно описала дочери физические проявления желания, но кто мог бы объяснить девушке, как возможно желать мужчину, совершившего нечто столь чудовищное, как сделка с Разрушителем? Мужчину, который в один прекрасный день может оказаться ее убийцей, если таков будет приказ его господина. Керис поежилась и стала ждать рассвета.
Девушка поздно явилась в зал на завтрак. Она не выспалась; и тело, и разум ее казались налиты свинцом. Она с радостью выпила кружку крепкого чая, поданную служанкой, но еле прикоснулась к оладьям с медом. Настроение Керис совсем испортилось, когда до нее долетели обрывки разговора за соседним столом. Там сидели несколько меченых; у одного из них была голова как у мыши, у другого длинные клыки и глаза-щелочки, у третьего — лицо такое плоское, что ноздри были всего лишь дырками надо ртом.
— Говорю тебе, — прошепелявил человек-мышь, — драконы существуют. Драконы или кто-то очень на них похожий: они летают, пожирают церковников, но не трогают меченых.
— Нет, Звезда Надежды не похожа на землю, где живут драконы, — запротестовал обладатель клыков. — Один мой друг там был. Он не очень-то распространялся о виденном, но говорил…
Часть разговора Керис пропустила и услышала только, как плосколицый рассмеялся и заметил:
— Мне, пожалуй, больше нравится идея о драконах, которые едят церковников.
Следующие слова, которые Керис расслышала отчетливо, принадлежали человеку-мыши:
— …Если только не выдумывают. Можно летать, когда они тебя держат. Подумай только — летать!
Больше Керис ничего не слышала, потому что появился Мелдор, уверенно пересек зал, подошел к столу Керис и уселся на свободный стул.
— Привет, — сказал он. — Я рад найти тебя здесь: мы ведь так и не закончили тогда разговор о картах.
— Мне нечего добавить к тому, что я уже сказала, — ответила Керис, немного повысив голос, чтобы перекрыть стук молотка, доносившийся снаружи. Слуги Пикля явно были заняты укреплением заборов и дверей. — Мелдор, ты тоже из Благородных?
Мелдор запнулся и переспросил:
— Что значит «тоже»?
