Даврон показал Керис, как впитывать силу, — так ящерица вбирает в себя солнечное тепло. Показал, как заполнить леу все полости тела, как вбирать ее с каждым вдохом.
— Почувствуй, как она в тебя входит… И медленно, медленно Керис начала заполнять свое тело пульсирующей силой леу.
— Думай о себе как о губке, — посоветовал Даврон. — Пусть заполнятся все пустоты. Думай о том, что ты способна погрузиться в леу, вдыхать ее, впитывать через кожу. Почувствуй, как бежит она по твоим жилам, как становится твоей кровью…
Керис втянула в себя силу и послала ее к рукам. Медленно и постепенно правая кисть начала наполняться жизнью… Пальцы налились, выпрямились, начали подчиняться воле Керис.
Нужно было время, полная сосредоточенность, и надеяться можно было только на себя.
«Я не могу даже притронуться к ней», — думал Даврон, наблюдая за мучительным процессом, который постепенно возвращал Керис способность пользоваться руками, гибкость и чувствительность пальцев. По мере того как нервы оживали, боль становилась все более нестерпимой. Керис побледнела и задрожала, закусила губу, чтобы сдержать стон, загоняя страдание внутрь. Даврон ничем не мог ей помочь.
И ничем не мог он помочь Керис, когда она в изнеможении упала на землю. Девушка была слишком слаба, и слишком много времени ушло на обучение. Даврон осторожно обнял ее и молча оплакал ее мужество и ее потерю. Левая рука Керис осталась сморщенной и иссохшей — рукой старухи. Пальцы были неестественно тонкими, суставы деформированными, кисть напоминала птичью лапу — но все же рука жила, ею можно было пользоваться. С правой рукой Керис удалось добиться большего: она стала теплой, мягкой, подвижной. Нормальной.
«Будь ты проклят, Карасма, — подумал Даврон. — И все-таки не все вышло по-твоему! Кое в чем мы можем тебя обыграть!»
Должны ли мы говорить: покорись, — и ждать покорности, если не можем даровать надежды? Не слишком ли много теней бросили мы на дорогу благочестивых и не слишком ли мало открыли им дверей к свету?
Когда через три дня после падения моста Мелдор въехал в лагерь, он направил своего коня прямиком к Керис, безошибочно выбрав ее среди остальных. Мгновение он сидел в седле абсолютно неподвижно, не произнося ни слова, потом спешился и недоверчиво спросил:
— Леу, Керис?
И улыбнулся.
Девушка знала, почему он улыбается. Старик думает, что леу поможет ей найти секрет карт тромплери. В душе Керис закипела горечь.
Однако через несколько секунд улыбка исчезла.
— Однако я ощущаю что-то еще… Запах… запах Разрушителя.
Керис молча протянула ему свою левую руку. Мелдор взял ее в свои, ощупал грубую кожу, узловатые пальцы, выпирающие суставы, потом поспешно выпустил, как будто обжегся. Требовательным жестом он потянулся к правой руке девушки, так что она позволила старику ощупать и ее. Улыбка снова вернулась на место.
— Ах… По крайней мере за это благодарю я Создателя!
Горечь стала совсем невыносимой. Все, что имеет для него значение, — это насколько хорошо все вокруг способны служить его планам… Вот и теперь он радовался, что ее правая рука все еще действует, так что чертить карты она может. Должно быть, он доволен и тем, что левая рука изувечена: этого, несомненно, достаточно для того, чтобы Керис изгнали из Постоянств, — а тогда ей некуда будет больше идти, кроме как к нему в услужение.
— Нам с тобой нужно поговорить, — бросила Керис. Мелдор кивнул, как всегда невозмутимо — словно оставался хозяином положения; он продолжал улыбаться.
— Согласен. Только позволь мне сначала устроиться, ладно? — Он принюхался, обнаружил присутствие Даврона и повернулся к нему. — Даврон! Все в порядке?
— Да. Мы справились. Перенесли лагерь туда, где есть вода, — к озеру Гаррет.
— Да, люди Хелдисса так мне и говорили. — Мелдор снова повернулся к Керис. — Я привез тебе новую палатку и вьючную лошадь. Ехать ты сможешь на Туссон.
— Что заставило тебя предположить, что я смогу ехать дальше — что вообще буду жива?
— Наверняка я этого, конечно, не знал. Но в потоке был Карасма, а там, где появляется Разрушитель, обязательно происходит что-то неожиданное.
Гнев на его бесчувственность переполнял Керис, но следующие слова Мелдора, произнесенные его прекрасным голосом с мягкой искренностью, смели все ее раздражение.
— И еще ты: ты — ярко горящая звезда, Керис Кейлен. Твой свет освещает мою тьму. Ты сильная, и тебя нелегко убить. Нет, я не думал, что ты погибнешь, когда ты упала. — Мелдор отвернулся от Керис и стал здороваться с остальными. Даврону он сказал: — Ты поступил смело, но глупо. Ты никогда ничему не учишься, мой друг.
Потом обратился к Скоу:
— Думаю, что в конце концов из Глубокого их обоих вытащил ты. Мы все можем положиться на тебя, когда доходит до практических действий.