Два месяца назад ее доставил сюда незнакомый человек, объяснив, что девица выползла на дорогу недалеко от города. Он сначала подумал, что это пьяная, и просто пожалел ее, но потом понял, что произошло, и доставил девушку в больницу. Врачам предстало ужасное зрелище: черты лица невозможно было различить, настолько оно было изуродовано. Девушка долго была в тяжелом состоянии, но все же постепенно, благодаря заботам врачей, пришла в себя. Документов при ней не было никаких, поэтому лечили ее как человека без имени, ожидая, когда она заговорит. Так продолжалось целый месяц. Наконец она смогла назвать свое имя, но на вопросы о том, что с ней произошло, девушка только коротко отвечала «не знаю» или «не помню».
Антон Захарович стал ее лечащим врачом с самого начала. Он внимательно следил за выражением ее лица, задавая вопросы, на которые не получал ответов. И все-таки однажды сумел уловить в пустом, непроницаемом взгляде вспышку боли и, как ему показалось, ненависти. Девушка помнила все, но опытный врач понял, что она никогда не станет говорить об этом, а если и заговорит, то очень не скоро, когда раны в ее душе зарубцуются, боль хоть немного затихнет.
Теперь же Надя стремительно удалялась прочь твердой, уверенной походкой. Антон Захарович не знал, придется ли ему еще раз встретиться с этой непростой пациенткой.
«Всего тебе хорошего, Надя», — подумал он, глядя ей вслед.
Надежда хорошо знала, куда направляется. У нее давно уже созрел план мести людям, которые причинили ей столько зла. Еще в больнице, прикованная к постели, она шептала сама себе: «Годы буду ждать, но дождусь этого дня, не умру, дождусь. Пусть даже придется сто лет ждать, я своего часа дождусь».
Издали заметив свободное такси, она подняла руку. Такси остановилось. Открыв дверцу, Надя сказала:
— У меня нет с собой денег, я рассчитаюсь, когда приедем.
Водитель посмотрел на нее внимательно и сказал:
— Ну ладно, садись.
Подъезжая к дому, где она не была столько времени, Надежда вся напряглась, но не от страха, а от желания увидеться со своим главным врагом, посмотреть этой женщине в глаза, дать понять ей, что теперь она готова к борьбе.
Такси остановилось.
— Мне нужна ваша помощь, — обратилась Надя к водителю. — У меня украли сумку, в ней были ключи от квартиры. Если соседки нет дома, то мне будет не войти.
— Слушай, ты сказала, что заплатишь, когда подъедем к дому, а теперь и ключей нет, — разозлился тот.
— Я заплачу вдвойне. Не можете ли Вы подняться со мной? Это на третьем этаже. У Вас есть монтировка? Мне нужно будет взломать дверь в мою комнату, — спокойно сказала Надя.
— Так, теперь ей монтировка понадобилась. Ну хорошо, пойдем, — проворчал водитель.
Они поднялись наверх. Надежда позвонила несколько раз, потом постучалась. Из-за двери послышался голос: «Кто?»
— Это я, Надежда.
Дверь резко распахнулась, и перед ней предстала Анна, но Надежда с силой оттолкнула ее от двери. Анна уже хотела наброситься на нее, но вовремя заметила незнакомого человека.
— Уголовщина! Тебя вызывают в милицию! Вот повестка, воровка! — заорала она, швырнув в лицо Надежде повестку. Та, не обращая на ее крики внимания, взяла монтировку из рук шофера и спокойно сказала:
— Вы, наверное, забыли, что вы инвалид, так я вам напомню. А теперь поднимите повестку с пола и дайте мне в руки, как положено.
Анна растерянно посмотрела на Надежду, потом на ее спутника. Наконец, она с неудовольствием наклонилась, подняла повестку и протянула соседке.
— Вот так-то лучше. А теперь — чтобы я вас здесь больше не видела! Убирайтесь в свою комнату и носа не высовывайте, — приказала Надежда и принялась взламывать опечатанную дверь. Анна повиновалась, но с такой силой грохнула дверью, что Надежде снова захотелось поучить ее хорошим манерам, однако она решила не тратить на это время. Шофер все стоял в стороне, наблюдая за ней, потом не выдержал:
— Ты хоть свою дверь ломаешь?
— Что за глупый вопрос. Конечно же, это моя комната, — резко ответила ему Надежда.
— Тогда давай помогу, — предложил он.
Надежда уступила ему место, и мужчина быстро справился с работой. Очутившись внутри, Надя почувствовала непреодолимое отвращение к этому месту. В груди больно защемило. «Хватит предаваться эмоциям, — подумала она. — Не для этого я выбралась с того света».
Достав дорожную сумку, Надежда побросала туда самые необходимые вещи, чтобы больше не возвращаться в эту квартиру никогда. Закрывая шкаф, она посмотрелась в зеркало: лицо было вроде бы ее, но выглядело как-то по-другому. «Что это со мной? Я ли это?» — разглядывая себя, задавала Надя вопросы. На правой щеке виднелся шрам в виде буквы «Т». Черты лица заострились, выражение изменилось. А глаза… «Как я ненавижу себя, — подумала Надежда, — за свою наивность». И она с силой ударила по зеркалу. Зеркало разлетелось на мелкие куски, из порезанной руки на пол капала кровь.
— Зачем же так, — услышала она.
Это был водитель такси, ждавший, когда она наконец расплатится.
— Теперь надо в больницу ехать, чтобы руку заштопали, — сказал он.
— И так все пройдет. Подвезите меня к кафе «Север».